В воспетом
При фарс-мажоре всё нелепо,
там исполняется неадекват,
вождям там подражают слепо,
беснуются, кричат: “Виват!”
Там громогласное: “Ура!” в миноре
звучит как эхо на луне
и подкосились вновь опоры
в штормящем море по весне.
Все перепутались сомненья
да с убеждённостью, вразнос
несётся тройка злого мненья,
зависло где блистанье рос
в безветренном рассвете летом
в цветуще-ласковом саду,
что соловьями днём воспетом
у всех прохожих на виду.
Разгадывать
О зимней клинописи сложно
словами выразить всю суть.
Бывает след по снегу ложным,
и весь бывает ложным путь
проложенных хоть тройкой шалой
иль даже и грузовиком.
Зарёй подкрашенные алой
идут как будто прямиком
к заветной цели в состоянье
лишь сохраняться до весны
и, сокращая расстоянье,
разгадывать всю зиму сны.
Разгадывать
© Copyright: Сергей Сорокас, 2025
Свидетельство о публикации №125122400959
Свидетельство о публикации №125122400959
Рецензии
У Сорокаса фарс‑мажор — не событие, а климат.
Там, где «виват» звучит в миноре,
а «ура» отдаётся лунным эхом,
мир перестаёт быть вертикалью и превращается в зыбкую поверхность,
по которой тройка мнений несётся без вожжей.
Первая часть — о том, как общество теряет устойчивость.
Сомнения и убеждённость меняются местами,
как ветер, который внезапно дует в обе стороны.
И всё, что ещё вчера было «воспето соловьями»,
сегодня висит в воздухе, как забытая декорация.
Вторая часть — о зиме как о письме, которое никто не умеет читать.
Следы — ложные, пути — ложные,
и даже прямые линии оказываются временными,
как тропы, которые существуют только до весны.
Зима у Сорокаса — это архив,
где каждая строка написана снегом и стирается ветром.
Главный нерв текста — в том, что разгадывать приходится не мир,
а собственную способность верить следам.
И поэт честно признаёт:
мы читаем клинопись, которую сами же и оставили,
и всё равно ошибаемся.
Это стихотворение о том, что путь — всегда гипотеза,
а весна — единственный редактор, которому можно доверять.
Михаил Палецкий 26.12.2025 04:40 • Заявить о нарушении
Там, где «виват» звучит в миноре,
а «ура» отдаётся лунным эхом,
мир перестаёт быть вертикалью и превращается в зыбкую поверхность,
по которой тройка мнений несётся без вожжей.
Первая часть — о том, как общество теряет устойчивость.
Сомнения и убеждённость меняются местами,
как ветер, который внезапно дует в обе стороны.
И всё, что ещё вчера было «воспето соловьями»,
сегодня висит в воздухе, как забытая декорация.
Вторая часть — о зиме как о письме, которое никто не умеет читать.
Следы — ложные, пути — ложные,
и даже прямые линии оказываются временными,
как тропы, которые существуют только до весны.
Зима у Сорокаса — это архив,
где каждая строка написана снегом и стирается ветром.
Главный нерв текста — в том, что разгадывать приходится не мир,
а собственную способность верить следам.
И поэт честно признаёт:
мы читаем клинопись, которую сами же и оставили,
и всё равно ошибаемся.
Это стихотворение о том, что путь — всегда гипотеза,
а весна — единственный редактор, которому можно доверять.
Михаил Палецкий 26.12.2025 04:40 • Заявить о нарушении