Сгорая в небесах Глава 9 Дорога к пустоте

Путь в город Нир занял у Макса всё, что у него оставалось: последние деньги, силы, время, оставалась только робкая тень надежды.

Билет на поезд он взял в плацкарт, в самый дешёвый вагон, где пахло дешёвым табаком, по;том и тоской. Он сидел у грязного окна, прижимая к себе полупустой рюкзак, и смотрел, как убегают назад знакомые, ненавистные крыши Анрая. В кармане жгли бумажник две вещи: студенческий и вырезанная из газеты та самая заметка о переводе «носителей синдрома». Больше никаких улик, никакого плана.


Он не спал всю ночь. В ушах стоял гул колёс, смешиваясь с эхом допросов и хрустом ломающегося карбона. Он боялся, что за ним следят, что в каждом попутчике — стукач или агент. Но поезд шёл вперёд, унося его от прошлого, которого больше не существовало.

Город Нир встретил его ледяным дождём и равнодушием мегаполиса. Здесь никто не знал ни его, ни Рию. Он был просто ещё одним потерянным человеком на переполненном вокзале. Первую ночь он провёл в зале ожидания, вторую — в подозрительном хостеле за вокзалом, где с ним втроём делили комнату вечно пьяный слесарь и бледный паренёк, не отрывавшийся от экрана ноутбука.

Утром третьего дня, промокший и продрогший, он начал поиск. НИИ клинической биофизики не значился в открытых справочниках. Он был «почтовым ящиком». Макс искал по косвенным признакам: спрашивал у таксистов про «большую больницу с забором», болтал с продавцами в магазинах у предполагаемой окраины, где селились работники таких учреждений. Он выдавал себя за студента-медика, ищущего практику, за родственника больного.

Ответы были уклончивыми, глаза отводились. «Не слышали». «Не знаем». Город умел хранить секреты.

На четвёртый день удача улыбнулась ему. В забегаловке возле старой промзоны он разговорил водителя грузовика, который возил туда какое-то оборудование.
—Здание как бункер, — хмуро сказал водила, заедая дешёвыми щами столь же дешёвую водкой. — Окна не открываются, на крыше — антенны. Вахтёры — мрачные, как тучи. Вывески нет, только номер: «Корпус 7-Б». На Химзаводской, за старыми газгольдерами. Но, пацан, тебе туда не надо. Место нехорошее.

Это был адрес. Лучик спасения пробился сквозь железную ограду огненной стрелой .

Химзаводская оказалась длинной, унылой улицей, упиравшейся в заброшенные заводские корпуса. И за ними, за ржавым забором с колючкой, возвышалось оно: серое, квадратное здание в пять этажей, без намёка на архитектуру. Окна действительно были глухими, с зеркальными стёклами. Макс спрятался в развалинах соседнего цеха и наблюдал через бинокль, купленный на часть сбережений.

Он видел, как подъезжают чёрные микроавтобусы без опознавательных знаков. Как выходят люди в халатах, как иногда очень редко выводят под конвоем кого-то в такой же синей больничной одежде, с опущенной головой. Сердце сжималось каждый раз, но это была не она.

Нужно было попасть внутрь. План созревал медленно, отчаянно и безумно. Он заметил пожилого вахтёра, который каждое утро в одно и то же время выходил покурить у бокового входа, отворачиваясь от камер. Старик выглядел усталым и недовольным жизнью.

На следующий день Макс подошёл к нему, когда тот закуривал. Не как проситель, а как человек, у которого есть что предложить.
—Извините, — начал Макс, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я ищу… сестру. Её перевели сюда из Анрая. Рия.

Вахтёр настороженно посмотрел на него, выдохнул дым.
— Не знаю я никаких сестёр. Иди отсюда.

— Я понимаю, — Макс не отступал. Он вытащил из кармана заветную пачку импортных сигарет и бутылку хорошего, не самого дешёвого коньяка — последняя серьёзная трата. — Я не прошу нарушать правила. Может, просто подскажете… как здесь всё устроено? Где могут держать… особых пациентов? Чтобы я знал, куда писать, к кому обращаться официально.

Он протянул «взятку» не как подачку, а как плату за консультацию. Вахтёр секунду смотрел на бутылку, потом быстрым движением сунул её в глубокий карман телогрейки. Сигареты последовали за ней.
— Официально — никуда, — прохрипел он, понизив голос. — Это не больница для писем. Тут… исследования. — Он кивнул на здание. — Пятый этаж, блок «Дельта». Там у них аквариум.
— Аквариум?
— Комната для… выгула. Со стеклянным потолком. Чтоб сверху наблюдать могли. Подъёмники для камер. — Он снова затянулся, виновато оглядываясь. — Иди, парень. И забудь. Её уже нет. Тут их стирают. Как дискеты.

Макс почувствовал, как земля уходит из-под ног. «Стирают». Слово следователя оказалось не метафорой.
— Как попасть внутрь? — его собственный голос прозвучал чужим.
Вахтёр резко покачал головой.
— Никак. Пропускная система, охрана. Взгляд охранника на секунду скользнул в сторону дальнего угла здания, где виднелась решётка вентиляционной шахты, полузасыпанная мусором. Он ничего не сказал. Просто сплюнул и пошёл назад, к посту.

Этого намёка было достаточно.

Макс ждал до глубокой ночи. Шёл мелкий, противный дождь. Он подкрался к шахте. Решётка держалась на ржавых болтах. С собой у него был только мультитум из рюкзака. Руки дрожали, болты не поддавались. Он работал в темноте, под ледяной водой, и каждую минуту ждал, что на него упадёт луч фонаря, раздастся окрик. Прошёл час, прежде чем последний болт со скрежетом поддался. Решётка отвалилась.

Перед ним зияла чёрная дыра. Пахло сыростью, ржавчиной и страхом. Это был путь в брюхо чудовища. Путь к ней.

Он вдохнул полной грудью, втянув в себя запах этой тьмы, и полез внутрь. Назад дороги не было.