Против фанатизма. Францишек Карпиньский

Оригинал:
(Польский текст приведен без диакритических знаков в связи с техническими ограничениями платформы)

PRZECIWKO FANATYZMOWI

Franciszek Karpinski

Krzyz w jednej rece, zelazo ma w drugiej,
Zaslonil oczy, pozatykal uszy!
Tak swiat obiega, jak jest w sobie dlugi,
Wszystkiego dotknie i z gruntu poruszy.

Gdzie tylko przeszedl, krwia ludzka spluskany.
Dojdziesz go czarnym zostawionym sladem.
Lubi kaleki, smierc, nedze i rany,
Pije lzy cudze, tuczy sie swym jadem.

Gdy zlych od dobrych swiat obaczy przedzial,
Temu sedziemu co natenczas rzeczem?
Ktory swym uczniom wyraznie powiedzial:
"Ja was na ziemie nie posylam z mieczem."

Czy Molochowe wskrzeszamy obrz;dki,
Gdzie krwia czlowieka blagany bog srogi?
Czy Buzyrysa milsze nam pami;tki,
Ktory zabijal przychodnia w swe progi?

Ofao syn, tlumi;c przyrodzone prawo,
Z wlasnego ojca uczynil ofiare:
Ten padl, ow nad nim trzymajac bron krwawa,
Wraz wola ranny z rani;cym; "za wiare".

Wiaro! ty czysta przyslana na ziemie;
Ale cie czlowiek zabobonem szpeci;
Ty chcesz, by ludzkie kochalo sie plemie,
Jako jednego ojca jedne dzieci.

Bog od nas wszystkich wyciaga swej chwaly;
Pod jedsnym zyje narod ludzki Panem;
Afryckich pustyn tulacz ogorzaly
Z Lapoinem albo Chinczyk z Luzytanem.

Za coz dla wiary miecz kto w reku nosi?
Pokrzywdza niebo i prawa natury?
Kiedy ktos rece rowno ze mna wznosi,
Nie potepiac go, on je wzniоsl do gory.

Czyz to nie lepiej Rzym rozumial stary?
Aby zamieszkom powszechnym zaradzil,
Szczesliwe skutki ze zlej robiac wiary,
Bogi narodow w stolice wprowadzil.

Gdy rozne bostwa rece sobie daly,
Serapis zostal Jowiszowym bratem,
Eufrat sie z Tybrem w jedno loze zlaly,
Rzadzil Rzymianin uciszonym swiatem.

Jesli niebacznosc byla dotad glucha,
Idz, ktos wykroczyl przykladami temi:
Czlowiek szczegolnie niech zwierzchnosci slucha,
A zwierzchnosc Boga, ktory ojcem ziemi.

Nie mamy prawa z bronia w reku pytac
I o rzecz swieta pastwic sie nad bratem;
Ty, co te wiersze bedziesz kiedys czytac,
Wspomnij, ze chciales byc sedzia i katem.

Jam ci z rak wyrwal orez zgotowany
I slepy zaped z wolna ulagodzil,
Zes sie nareszcie, juz sam przekonany,
Z rozumem, z sercem i z wiara pogodzil.

Ojczyzno moja; nikt nie widzial ciebie,
Abys sie kiedy zmazala ta plama!
Gdy przyjdzie pora, ratuj sie w potrzebie,
A niebo mocne nie da sie i samo.

Источник: https://literat.ug.edu.pl/krpnski/035.htm

Чтение оригинала: https://youtu.be/-mMxK2UyG3A?si=4UyW6MXk6P_SC1nn

***


ПРОТИВ ФАНАТИЗМА

Францишек Карпиньский
Перевод с польского Даниил Лазько версия 5


ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

Францишек Карпиньский (1741-1825) - один из крупнейших польских поэтов эпохи Просвещения, автор знаменитого рождественского гимна "Bog sie rodzi" и многочисленных пасторальных идиллий. Стихотворение "Przeciwko fanatyzmowi" (Против фанатизма) было написано в 1782 году, в период острейших религиозных конфликтов в Речи Посполитой.

Это произведение занимает особое место в творчестве Карпиньского. Глубоко религиозный поэт выступает здесь не с позиций атеизма, а как христианский гуманист, защищающий истинную веру от ее искажения фанатиками. Обращение к античному Риму как образцу религиозной толерантности, смелое для католического автора XVIII века, отражает дух Просвещения с его культом разума и гражданских добродетелей.

Поэма написана александрийским стихом (польский trzynastozglowiec) с рифмовкой ABAB. При переводе сохранена торжественная интонация оригинала в форме пятистопного ямба с перекрестной рифмовкой ABAB, традиционной для русской философской оды XVIII века.

Перевод выполнен в стилистике русской поэзии конца XVIII - начала XIX века, современной оригиналу, с использованием архаизмов, органичных для того времени.

Текст перевода:

Против фанатизма
Францишек Карпиньский.

Крест в правой держит, сталь — в руке другой,
Глаза закрыл и уши он заткнул!
Бежит по миру с яростью слепой,
Все сотрясая, где б ни повернул.

Где он прошел — там кровью путь залит,
По черным тропам след его найдешь.
Он любит смерть, увечья, боль обид,
Пьет слезы и жиреет, сея ложь.

Когда же мир разделит злых и добрых,
Что мы ответим Судии тогда?
Тому, кто нас учил в словах подробных:
"Я с миром вас послал, не для суда".

Ужель мы Молоха вернем обряд,
Где кровью смертных идол ублажен?
Иль Бузириса чтим мы дикий взгляд,
Кем гость был на пороге умерщвлен?

Офея сын, поправ закон природный,
Отца родного в жертву приносил:
Один упал, другой - в крови, холодный,
Их общий крик: "За веру!" — небо огласил.

О вера чистая! С небес ты к нам сошла,
Но человек тебя пятнает суеверьем;
Ты хочешь, чтоб любовь в сердцах у нас жила,
Как дети у Отца, скрепленные доверьем.

Господь от всех нас ждет единой славы,
Един Он, Бог народов и племен:
Сын Африки, песков ее кровавых,
Лапландец, лузитанец — всяк смирен.

За что же веры ради меч берете?
Законы неба рушите, грозя?
Коль руки к Богу с братом воздаете —
Судить того, кто молится, нельзя.

Не лучше ль мудрый Рим сие постиг?
Чтоб смуты и раздоры прекратить,
Богов чужих в свой Пантеон воздвиг,
Сумев вражду во благо обратить.

Когда богам их руки протянули,
Серапис стал Юпитеру как брат,
Евфрат и Тибр в единый ток свернули,
И миром правил Рим, не зная, где закат.

Коль слепота доныне вас терзала,
Ступай за тем, кто путь пробил вперед:
Властям земным — покорность подобала,
А власть — пред Богом лишь отчет дает.

Не вправе мы с оружием карать
И над святыней злобно насмехаться;
Ты, кто захочет стих сей прочитать,
Пойми: хотел судьей и палачом назваться.

Я вырвал меч из рук твоих готовый
И ярость укротил твою, мой друг,
Чтоб ты, рассудком убежденный новым,
С душой и верой примирился вдруг.

Отчизна! Не видал никто тебя,
Чтоб ты покрылась срамом бытия!
В час бедствия спасайся, но, храня
Себя — знай: Небо защитит себя.

1782


ПРИМЕЧАНИЯ

Молох - финикийское божество, культ которого, согласно библейским источникам, включал человеческие жертвоприношения, в том числе детей. Упоминается в Книге Левит (18:21, 20:2-5) и у пророка Иеремии (32:35). Символ религиозной жестокости.

Бузирис - в греческой мифологии легендарный египетский царь, убивавший всех чужестранцев, приходивших в его владения, принося их в жертву Зевсу. Был убит Гераклом. Символизирует варварство под маской религиозности.

Офея сын - вероятная аллюзия на библейского Иеффая (Книга Судей 11:30-40), принесшего в жертву свою дочь по обету, или на апокрифические сюжеты о жертвоприношении родственников. В контексте стихотворения - собирательный образ религиозного фанатика. Строка "Один упал, другой - в крови, холодный" изображает трагедию взаимного убийства отца и сына во имя веры, когда жертва и палач едины в своем фанатическом крике "За веру!"

Лапландец - житель Лапландии (Саамской земли), северной территории, охватывающей части современных Норвегии, Швеции, Финляндии и России. В XVIII веке воспринималась как край света, населенный экзотическим народом.

Лузитанец - житель Лузитании, древнеримской провинции на территории современной Португалии. В поэтическом языке XVIII-XIX веков - португалец.

Серапис - синкретическое египетско-греческое божество, культ которого был введен при Птолемеях (III век до н.э.) как попытка объединить греческую и египетскую религиозные традиции. Изображался с чертами Зевса, Аида и Осириса. Культ Сераписа распространился по всей Римской империи.

Пантеон - храм всех богов в Риме, построенный при императоре Адриане (118-128 гг. н.э.). В переносном смысле - совокупность богов той или иной религии. Карпиньский использует римскую практику включения чужих богов в государственный культ как пример религиозной толерантности.

Евфрат и Тибр - великие реки древности: Евфрат (Ближний Восток, колыбель месопотамской цивилизации) и Тибр (река, на которой стоит Рим). Их символическое слияние означает объединение Востока и Запада под властью Римской империи.


СЛОВАРЬ УСТАРЕВШИХ И АРХАИЧНЫХ СЛОВ

Сталь - меч, холодное оружие
Ублажен - удовлетворен, умиротворен жертвоприношениями
Умерщвлен - убит
Поправ - нарушив, растоптав
Суеверье - суеверие, ложная вера, искажение религии
Доверье - доверие (поэтическая форма)
Лузитанец - португалец
Воздвиг - воздвигнул, построил, создал
Сие - это (указательное местоимение, высокий стиль)
Подобала - подобало, следовало, было приличным
Вдруг - внезапно, неожиданно
Срам - позор, бесчестье


ПОСЛЕСЛОВИЕ

Стихотворение Карпиньского - один из самых ярких антифанатических манифестов европейской литературы эпохи Просвещения. Поэт формулирует ключевую идею религиозного гуманизма: истинная вера основана на любви и братстве, а не на насилии и принуждении. Бог не нуждается в защитниках-фанатиках - "Небо защитит себя само".

Обращение к примеру античного Рима показывает, что Карпиньский видел в религиозной толерантности не слабость, а признак силы и мудрости. Это было смелое утверждение для католического поэта XVIII века, когда Европа еще не оправилась от религиозных войн предыдущих столетий.

Финальное обращение к Отчизне отражает идеализированное представление о польской традиции толерантности. Карпиньский призывает современников сохранить эту традицию и не поддаться соблазну религиозного фанатизма.

В эпоху, когда религиозный экстремизм вновь стал глобальной угрозой, голос Карпиньского звучит с неослабевающей актуальностью.


Перевод и примечания: 2025


ЛИТЕРАТУРНЫЙ АНАЛИЗ СТИХОТВОРЕНИЯ ФРАНЦИШЕКА КАРПИНЬСКОГО "PRZECIWKO FANATYZMOWI" (1782)

ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ И ЗНАЧЕНИЕ

Стихотворение "Против фанатизма" было написано Францишеком Карпиньским в 1782 году, в эпоху позднего польского Просвещения. Это период, когда Речь Посполитая переживала глубокий политический кризис, усугубленный религиозными конфликтами между католиками, православными, протестантами и растущей напряженностью в отношении еврейского населения. Карпиньский, глубоко религиозный поэт, известный прежде всего своими пасторальными идиллиями и духовными гимнами, обращается здесь к острейшей социальной проблеме своего времени.

Примечательно, что автор "Laura i Filon" и знаменитого рождественского гимна "Bog sie rodzi" выступает не с позиций атеизма или религиозного скептицизма, а как христианский гуманист, защищающий истинную веру от ее искажения фанатиками. Это типичная позиция просвещенного католицизма XVIII века, стремящегося примирить религиозность с разумом и толерантностью.

Важный исторический контекст - Варшавская конфедерация 1573 года, первый в Европе государственный акт религиозной толерантности, гарантировавший мир между различными христианскими конфессиями в Речи Посполитой. Именно к этой традиции апеллирует Карпиньский в финале, говоря об Отчизне, которая "никогда не запятналась этим пятном" фанатизма. Хотя это утверждение идеализирует реальную историю (преследования протестантов и арианства в XVII веке), оно отражает важный элемент польского национального самосознания - представление о Польше как убежище религиозной толерантности.

КОМПОЗИЦИОННАЯ СТРУКТУРА

Поэма состоит из 14 четверостиший, написанных ямбическим тринадцатисложником (польский aleksandryn), с рифмовкой ABAB. Эта метрическая форма, заимствованная из французской классицистической традиции, придает тексту торжественность и дидактическую весомость, характерную для философской оды.

Композиционно произведение можно разделить на несколько частей:

Строфы 1-2 - Портрет фанатика. Карпиньский создает апокалиптический образ человека с крестом в одной руке и мечом в другой, который "zaslonil oczy, pozatykal uszy" (закрыл глаза, заткнул уши). Это ключевая метафора: фанатик добровольно лишает себя способности видеть и слышать, то есть воспринимать реальность. Образ кровавого следа ("krwia ludzka spluskany", "czarnym zostawionym sladem") создает визуальную картину разрушения, оставленного религиозным насилием.

Строфы 3-5 - Евангельское обличение. Поэт обращается к христианскому источнику, напоминая слова Христа: "Ja was na ziemie nie posylam z mieczem" (Я не посылаю вас на землю с мечом). Карпиньский полемизирует здесь с буквальным прочтением слов Христа из Евангелия от Матфея (10:34): "Не мир пришел Я принести, но меч". В контексте Евангелия речь шла о духовном разделении, которое принесет христианское учение, а не о призыве к физическому насилию. Поэт настаивает, что Христос послал апостолов "с миром", а не с оружием, и фанатики искажают суть христианского послания.

Далее следует ряд исторических примеров человеческих жертвоприношений: культ Молоха (финикийское божество, требовавшее детских жертв), Бузирис (мифический египетский царь, убивавший чужестранцев), и особенно важный пример - сын Офея (Иеффай из Книги Судей 11:30-40), принесший в жертву собственную дочь по религиозному обету.

Строфа о сыне Офея кульминационна: "Ten padl, ow nad nim trzymajac bron krwawa, Wraz wola ranny z raniacym; za wiare" (Один пал, другой над ним держит окровавленное оружие, вместе кричит раненый с ранящим: за веру!). Здесь заключен страшный парадокс фанатизма: и убийца, и жертва объединены одним кличем "за веру", оба считают себя правыми перед Богом.

Строфы 6-7 - Апология истинной веры. Карпиньский проводит четкое различие между верой (wiara) и суеверием (zabobon). Истинная вера, "przyslana na ziemie" (ниспосланная на землю), желает, чтобы "ludzkie kochalo sie plemie, Jako jednego ojca jedne dzieci" (человеческое племя любило друг друга, как дети одного отца). Это прямая отсылка к христианской идее всеобщего братства.

Универсализм подчеркивается перечислением: "Afryckich pustyn tulacz ogorzaly Z Lapoinem albo Chinczyk z Luzytanem" (африканских пустынь обожженный скиталец с лапландцем или китаец с португальцем). География охватывает все известные континенты, подчеркивая, что Бог - владыка всего человечества, без различия рас и народов.

Строфы 8-10 - Римский прецедент. Наиболее оригинальная часть поэмы - обращение к примеру античного Рима как образца религиозной толерантности. Карпиньский, христианский поэт, восхваляет языческую политику Рима, который "Bogi narodow w stolice wprowadzil" (ввел богов народов в столицу), создав Пантеон.

Образ единения рек - "Eufrat sie z Tybrem w jedno loze zlaly" (Евфрат с Тибром слились в одно русло) - это географическая метафора духовного и политического объединения Востока и Запада под властью толерантного Рима. Серапис (египетско-греческое божество) становится братом Юпитера - символ мирного сосуществования различных религиозных традиций.

Этот пассаж отражает типично просвещенческое восхищение античной мудростью и прагматизмом. Рим для Карпиньского - не языческая тьма, а пример политической мудрости, которой должны учиться современные христианские государства.

Строфа 11 - Политическая программа. "Idz, ktos wykroczyl przykladami temi: Czlowiek szczegolnie niech zwierzchnosci slucha, A zwierzchnosc Boga, ktory ojcem ziemi" (Иди, кто-то преступил этими примерами: человек в особенности пусть слушается власти, а власть - Бога, который отец земли).

Здесь формулируется иерархия подчинения: граждане подчиняются земной власти, земная власть - Богу. Это классическая просвещенческая концепция, разделяющая сферы светской и духовной власти. Фанатик нарушает этот порядок, присваивая себе функции и судьи, и палача.

Строфы 12-13 - Обращение к читателю. Поэт напрямую обращается к потенциальному фанатику: "Ty, co te wiersze bedziesz kiedys czytac, Wspomnij, ze chciales byc sedzia i katem" (Ты, кто будет когда-нибудь читать эти стихи, вспомни, что хотел быть судьей и палачом).

Это риторический прием, характерный для дидактической поэзии Просвещения: читатель ставится перед зеркалом, заставляющим его осознать собственную потенциальную вину. Поэт представляет себя как спасителя, который "z rak wyrwal orez zgotowany I slepy zaped z wolna ulagodzil" (вырвал из рук приготовленное оружие и слепой порыв постепенно укротил).

Строфа 14 - Финал. Заключительная строфа обращена к Отчизне (Польше): "Ojczyzno moja; nikt nie widzial ciebie, Abys sie kiedy zmazala ta plama!" (Отчизна моя, никто не видел тебя, чтобы ты когда-либо запятналась этим пятном!).

Карпиньский апеллирует к традиции Варшавской конфедерации 1573 года, утверждая, что Польша исторически отличалась религиозной толерантностью. Хотя это представление идеализирует реальную историю (достаточно вспомнить преследования протестантов или арианства в XVII веке), оно отражает важный элемент польского самосознания эпохи Просвещения.

Финальная строка "A niebo mocne nie da sie i samo" (А небо могучее не даст себя и само) содержит ключевую мысль: Бог не нуждается в защитниках-фанатиках, Небо достаточно сильно, чтобы защитить себя самостоятельно. Это решительное опровержение главного оправдания религиозного насилия - идеи, что Бог нуждается в человеческой защите.

ПОЭТИЧЕСКИЙ ЯЗЫК И СТИЛИСТИКА

Карпиньский использует высокий поэтический стиль, характерный для философской оды. Лексика сочетает книжные латинизмы ("bostwo", "zwierzchnosc") с конкретными, почти физиологическими образами ("pije lzy cudze, tuczy sie swym jadem" - пьет чужие слезы, жиреет своим ядом).

Особенно выразительны глаголы движения и разрушения: "obiega" (обегает), "dotknie" (коснется), "poruszy" (сотрясет), "spluskany" (залитый), "zabijal" (убивал). Они создают ощущение неостановимой разрушительной силы фанатизма.

Антитезы пронизывают весь текст: крест и меч, любовь и ненависть, истинная вера и суеверие, жертва и палач. Кульминационная антитеза - "ranny z raniacym" (раненый с ранящим) - объединяет противоположности в трагическом единстве религиозного безумия.

ФИЛОСОФСКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

Стихотворение Карпиньского представляет собой синтез просвещенческого рационализма и христианского гуманизма. Автор не отвергает религию, но настаивает на ее рациональном, этическом понимании. Истинная вера для него - это любовь и братство, а не насилие и принуждение.

Ключевая философская идея - разделение сфер земной и небесной власти. Человек не имеет права брать на себя функции божественного суда. "Не вправе мы с оружием карать" - это утверждение автономии совести и отрицание теократии.

Обращение к римскому примеру показывает, что Карпиньский видит в религиозной толерантности не уступку слабости, а признак силы и мудрости. Рим стал великим не вопреки, а благодаря своей открытости чужим культам.

АКТУАЛЬНОСТЬ И ВЛИЯНИЕ

Стихотворение Карпиньского прозвучало как предостережение в эпоху, когда религиозные конфликты разрывали Польшу. Через несколько лет после его написания страна прекратит свое существование как независимое государство, и религиозный фактор сыграет в этом не последнюю роль.

Поэтический язык XVIII века может казаться архаичным современному читателю, но идеи произведения остаются актуальными. В эпоху, когда религиозный экстремизм вновь стал глобальной угрозой, голос Карпиньского звучит как напоминание: истинная вера не нуждается в мече, а Небо достаточно сильно, чтобы защитить себя само.

Это произведение занимает особое место в творчестве Карпиньского - поэта, известного прежде всего лирическими идиллиями. Здесь он выступает как гражданский поэт, философ и моралист, не боящийся затрагивать острейшие проблемы своего времени. "Przeciwko fanatyzmowi" остается одним из самых сильных антифанатических манифестов в европейской литературе эпохи Просвещения.

Литературный анализ 2025