Булочка с корицей

Мила распахнула глаза.
Что потревожило ее сон? Она напрягла слух.
Тишина была зловещей, давящей.
Лишь монотонное тиканье часов – тик-так, тик-так – пронзало этот мертвый покой. Но нет, не часы вырвали ее из объятий сна. Комнату окутывал лишь призрачный лунный свет.
С каждой секундой тревога сгущалась, словно ночной туман. Ее природа оставалась неуловимой, словно тень на стене. И вдруг… скрип двери. Протяжный, жуткий скрип. Первая мысль: Сафара, ее пушистая любимица, бродит по дому. Собравшись позвать кошку, Мила приподнялась на локте и увидела, как та мирно спит у ее ног.
Леденящий страх пронзил ее, словно удар тока. Мурашки, как рой мелких насекомых, побежали по коже. Мила прижала к себе Сафару, вслушиваясь в зловещую тишину. Ничего. Но она отчетливо слышала скрип. Он, несомненно, и вырвал ее из дремы. Превозмогая сковывающий ужас, Мила, ступая на цыпочках, подкралась к двери своей комнаты и, боясь даже дышать, тихонько прикрыла ее, надвинув щеколду. Так же бесшумно вернулась в кровать, обняла кошку и нырнула под одеяло, оставив узкую щель для наблюдения.
Сон улетучился без следа. Лишь мерное тиканье часов нарушало гнетущую тишину.
Лёнька! Точно! – Мила выхватила из-под подушки телефон и набрала номер Леонида, местного участкового. В ответ – лишь бесконечные гудки. Она спешно перевела телефон в беззвучный режим, опасаясь, что внезапный звонок выдаст ее присутствие неведомому существу, скрывающемуся где-то в доме.
Но Лёня не перезвонил.

— Здравствуйте, Людмила Михайловна! — глухо донеслось из-за закрытого окна. Сосед, тезка ее отца, окликнул ее.
Мила аж подскочила в кровати, потревожив Сафару.
— Кто это у твоего дома ночью шастал?
— Кто? — испуганно вскрикнула девушка, кутаясь в одеяло, и, подбежав к окну, распахнула его.
— А бес его разберет. Я и не видел, только калитка нараспашку да цветы у окна истоптаны. Да не здесь! — крикнул он Миле, заметив ее попытку перевалиться через подоконник.
— Значит, не показалось…
— Чавось?
— Да ничего! Это я так! А, кстати, Лёньку не видели?
— Не, — буркнул дед Миша, уходя по узкой, заросшей травой тропке к своему дому.
«Вторую такую ночь я просто не переживу». Эта мысль лихорадкой стучала в висках Милы, пока она спешно собиралась в местный участок.
— Леонида Максимовича нет. У бабки Накиры кто-то собаку отравил, скорее всего, он там, — безучастно сообщил дежурный.
«Скоро и меня, как эту собаку, отравят…» — Мила гнала от себя эту мысль, прибавляя шаг по направлению к дому потерпевшей.
У ворот собралась кучка зевак, жадных до чужого несчастья.
 «Конечно, что еще в среду утром делать?» — вслух пробормотала Мила, протискиваясь сквозь толпу.
Но Лёньки и здесь не было.
Не оставалось ничего другого, как направиться к его дому, но и там ее ждало лишь разочарование.
«Да что его, черти утащили, что ли?» — Мила поймала себя на мысли, что все больше становится похожей на свою покойную бабку. Те же присказки, то же ворчание.

Подойдя к своему дому, вернее, к дому ее тетки, уехавшей несколько дней назад в Воронеж помогать сыну с новорожденными близнецами, девушка похолодела: цветы и трава под окном были явно вытоптаны.
Забежав внутрь, она первым делом проверила все окна и заперла одно открытое. «Пусть лучше в духоте, чем, не дай бог, кто залезет. Правда, Сафара?»
Кошка лениво потягивалась на диване, всем своим видом демонстрируя полное равнодушие к предосторожностям хозяйки.
Сердце вдруг оборвалось и ухнуло куда-то в пятки.
— Да вы что, сговорились?! — вскрикнула Мила, услышав за спиной неожиданное: «Чего звонила?»
— Чего орать-то? — обиженно проворчал Лёнька.
— А ты где шляешься? Вечно тебя когда надо — нет!
— Поаккуратней, булочка, я вообще-то при исполнении.
— Ага! Исполнитель! Да если б в школе у меня не списывал, сейчас бы бомжевал.
И хватит меня булкой звать!!!
Ленька еще со школы называл Милу булочкой за ее пышные формы. С годами фигурка девушки изменилась до неузнаваемости, но многие так и называли ее булочкой, в том числе и Ленька.
— Короче, ко мне кто-то забирался, — продолжала Мила и подробно рассказала о своих ночных кошмарах.
Лёнька внимательно выслушал Милу, хмурясь с каждой минутой всё сильнее. Закончив рассказ, она уставилась на него, ожидая хоть какой-то реакции.
— Значит так, булочка, — наконец сказал он. — Ты сейчас никуда не выходишь. Я осмотрю всё тут, а потом пойдём в участок, напишешь заявление. И учти, Милка, никаких ночных прогулок! Это тебе не шутки.
— Какие прогулки!? С первого на второй этаж?
— А ты на каком спишь?
— На первом.
— Переезжай на второй. А лучше на крышу!
Серьёзно сказал бывший одноклассник и рассмеялся, обнажив ряд белых зубов.
— Ну очень смешно!
Лёня прошел по дому, тщательно осматривая каждую комнату, словно опытный следопыт.
Под окном, на которое указала Мила, действительно виднелись следы обуви. — Похоже, здесь кто-то стоял и наблюдал, — выдал заключение Лёнька.
— Никаких следов взлома нет. Ты уверена, что все окна были закрыты? — Абсолютно! Я же говорю, я первым делом всё проверила. Хотя нет, одно было открыто, но на втором этаже.

В участке Мила написала заявление, подробно описав свои ночные кошмары и замеченные следы. Лёнька пообещал, что дело возьмут под контроль, и попросил Милу быть предельно осторожной. Вечером он зашел к ней, принес огромный букет ромашек и остался ночевать, устроившись на диване в гостиной. Сафара, кажется, была не против такого соседства, свернувшись калачиком у него в ногах. Мила, чувствуя себя в безопасности, уснула.

— Слышишь?
— Что?
— Кто-то ходит под окнами?
— Стой, не ходи!
— В смысле, это моя работа, так-то! — Отцепляя пальцы Милы со своей руки, ответил Лёня и на цыпочках направился к двери, словно крадущийся зверь.
Знаком показал напуганной девушке, чтобы молчала, словно тишина — их главное оружие.
Через секунду орал Лёнька, орала Мила и Сафара, которой участковый в темноте наступил на хвост! Операция по поимке злоумышленника была провалена, как карточный домик.
— Надеюсь, сегодня к тебе не сунутся! — Сказал Лёнька. — Я домой!
— Как домой? А я? Ну уж нет! Смерти моей хочешь?
— Да меня девушка ждёт! Взмолился парень, словно прося о пощаде.
— Подождёт! Какая еще девушка?? — Удивилась Мила. — А ну выкладывай.
И на время любопытство о личных похождениях Лёньки одержало верх над ее проблемами.
Леонид покраснел, словно пойманный на месте преступления школьник.

— Да какая девушка, Мила, ты чего? Просто друг, коллега… По работе вопросы остались, вот и всё! — Выпалил он, стараясь не смотреть ей в глаза.
— Сам же сказал: «Девушка ждет!»
Мила прищурилась, скептически оглядывая красные щеки «коллеги». Сафара, пользуясь моментом всеобщего замешательства, принялась вылизывать свой пострадавший хвост, громко чавкая и добавляя комичности в ситуацию.
— Друг по работе, говоришь? В три часа ночи? — Мила скрестила руки на груди, изображая грозного следователя.
Лёнька понимал, что попал в капкан. Оправдания звучали всё более вяло и неубедительно. Ему бы сейчас исчезнуть, раствориться в ночной тьме, но Мила крепко держала его словесно, не давая шанса на побег.
В итоге Лёнька сдался. Признался, что ездит в соседний посёлок на свидания с девушкой, которую знает всего пару недель. Назвал имя, профессию и даже цвет ее волос. Мила слушала с видом победителя, словно вытянула из него признание в тягчайшем преступлении. Сафара, закончив с гигиеническими процедурами, устроилась на коленях у Милы и мурлыкала, поддерживая хозяйку в этой нелегкой борьбе за правду.
— Ну и дурак же ты! — Резюмировала Мила, когда Лёнька закончил свой сбивчивый рассказ. — Здесь у меня маньяк под окнами бродит, а ты по девкам бегаешь!
Лёнька виновато опустил голову. В глубине души он понимал, что Мила права. Но признаться в этом вслух было выше его сил.
 — Ладно, остаюсь я, остаюсь. Обещаю — больше никаких девушек, пока мы тут не разберемся с твоим ночным гостем! — заявил он.
Мила улыбнулась. План сработал.

Ночь прошла на удивление спокойно. Никаких подозрительных личностей под окнами замечено не было. Наутро Ленька, потягиваясь и зевая, заявил, что именно его бдительность отпугнула всех потенциальных злоумышленников. Мила лишь усмехнулась. Главное, что Ленька был рядом, и ей было не так страшно.
— Тогда переезжай ко мне!
— Ты это не перегибай! Ты, вообще-то, замужем, и у меня… — Лёня осекся на полуслове.
— Да ладно, знаю, девушка, — подхватила Мила, хотя ей было совсем не до шуток. Кому и, главное, что от неё надо?
— Не боись. Я пошутила. А муж… Объелся груш! Был да сплыл! — С горькой усмешкой ответила она Лёньке.
— Всё-таки решила развестись?
— Ну, если ты на мне женишься, то хоть сегодня!
— Да ну тебя! — Лёня махнул рукой и вышел из дома.


— Мила, давай без этих потопов, ладно? Без соплей, истерик, — Валера говорил нарочито спокойно, буравил взглядом, будто сверлил дыру в ее душе. — В четверг едем к нотариусу, подписываем брачный договор, и… всё.
— Что «всё», Валера? Что еще за брачный договор вдруг? После стольких лет!
— Ну, это… чтобы у каждого свое осталось. Квартира моя, машина твоя…
— Ах, вот оно что! Не жирно ли тебе будет, Валера? А ничего, что эту квартиру мы вместе покупали, помнишь, как пахали? И на кой мне твое корыто ржавое? Ты только ради этого притащился?
— Да нет, конечно. Я… Я же тебя люблю. Как ты вообще?
— Никак! Хуже некуда! Вали к своей рыжей бестии!
Мила скинула с плеч его руки, словно ядовитых змей. — Не тронь меня!
А ведь когда-то она его любила. Без памяти, до дрожи в коленях. Потом любовь уснула, забилась в дальний угол сердца, где темно и тихо. И больше не просыпалась. Мила и тогда пыталась ее разбудить — тайком бегала к сексологу, надеялась возродить былую страсть. Но всё тщетно. А Валере хоть бы хны! Ходил налево, как выяснилось, с Лейсан, с ее бывшей подругой! От этих воспоминаний Миле стало тошно. Подкатила к горлу желчь.
— Проваливай! Катись колбаской по Малой Спасской!
— Милка, да ты локти кусать будешь без меня! Или мужика себе завела и осмелела? Я видел, как этот хмырь у тебя ночевал! Глаза у меня есть.
— Значит, ты за мной следил? — до Милы наконец дошло. Пазл сложился.
«Ну хоть не маньяк. Хотя, кто из вас хуже — еще вопрос».
— Проваливай! — заорала Мила, распахивая дверь и указывая Валере на выход. — Вон отсюда!
— Я этого так не оставлю! — пригрозил он, злобно сверкая глазами. Уходя, он нарочно наступил на пушистый хвост Сафаре. Боже, какой же он мерзкий тип…
Покалеченная дважды за короткий срок кошка взвыла благим матом на своем, кошачьем, языке. Мила бросилась к бедной зверюшке, подхватила ее на руки. И обе ревели в голос, прижимаясь друг к другу. Сафара — от острой боли в хвосте, Мила — от невыносимой душевной.

Хотя разум Милы и твердил, что никакого маньяка никогда не существовало, спать она по-прежнему ложилась с дрожащим огоньком в коридоре. Переезжать на второй этаж по совету Лёни категорически отказалась, мотивируя это сугубо практически: в случае чего хоть успеет выпрыгнуть в окно.
Вот и этой ночью Мила улеглась в кровать, купаясь в янтарном свете коридорной лампочки, а где-то в глубине дома бродила Сафара.
В голове всплыл образ Лёни, его сияющей от счастья девушки, и Милу вдруг кольнуло раздражением.
«А я ему сейчас напишу!» — с вызовом решила она. — «Пусть скажет спасибо, что я вообще не позвонила!»
И, отправив короткое «Привет, что делаешь?», тут же съёжилась от осознания глупости. СМС — не мимолётная переписка в соцсетях, назад не вернёшь.
«Дура!» — мысленно обругала себя. — «Ещё вообразит себе невесть что этот сыщик!»
Но, как говорится, слово — не воробей…
«Привет!» — молниеносно пришел ответ от Леньки. — «В шахматы играем, а ты?»
— О-о-о, да она у тебя ещё и гроссмейстер! — прошипела Мила сквозь зубы, швырнув телефон на кресло.
И тут же тишину дома разорвал до жути знакомый, истошный вопль Сафары. Не раздумывая ни секунды, Мила ринулась в коридор, но тут же, оглушённая резкой болью, обрушилась на пол, потеряв сознание от удара чем-то тяжёлым.

От головной боли дико тошнило. С трудом открыв глаза, Мила увидела в размытой картинке мужские туфли, вернее ноги в них. Медленно поднимая от ног глаза вверх, Мила вскрикнула, и боль ещё больше проникла в голову. Рядом с ней сидел Валерий… ее муж, а точнее, ее мёртвый муж с разбитой, окровавленной головой и застывшим, неживым взглядом.
Милу стошнило и от вида крови, и от мертвого Валеры, и от запаха газа на кухне, где она находилась.

Булка, булка! — с криком забежал в дом участковый.

— Я Мила! — Держась за голову и вытирая рот, огрызнулась девушка.
— Да какая ты Мила, ты настоящая булка с корицей!
— Еще и с корицей?
— Точно! От корицы тоже головная боль!


В стерильной белой, словно запорошенной снегом, палате Лёня, склонившись над лежащей под капельницей Милой, делился ходом следствия.
— Только учти, это строжайшая тайна! В общем, пока ты номер один в списке подозреваемых. Он приехал, вы поссорились, а дальше… бац — молотком по голове, и готово.
— Но я тоже пострадала! На меня-то кто напал?
— Не кипятись, это не моя версия. Но пока картина складывается именно так. Как следак сказал, он тебя, а ты его. Извини, булочка! Но я вот заметил, с твоим приездом в поселке начался какой-то беспредел.

— Ах, так во всем еще и я виновата?!
— Получается, что так…
— Спасибо, Лёня, свободен! И когда меня выпишут?
— Ты чего? У дверей тебя уже ждут местные, ты же главная подозреваемая!
С видом всезнающего оракула Лёнька вскинул указательный палец вверх.
— Замечательно!
Мила разрыдалась, с головой накрывшись больничным бесцветным одеялом.

Позднее ее навестил следователь Комаров. Его вопросы звучали нелепо, словно он пытался запутать ее. После его визита Миле стало хуже, и медсестре пришлось поставить ей укол успокоительного.

Ленька не появился в палате Милы ни утром, ни вечером.
Ну все, подумала она, на одного друга меньше. Теперь и он уверен, что это я Валеру грохнула.
На следующий день Комаров вновь возник на пороге и вдруг проявил участливость, поинтересовавшись ее самочувствием. Мила не могла поверить своим ушам. Еще вчера он метал в нее громы и молнии, а сегодня… Сегодня в его голосе звучали нотки раскаяния. "Неужели он понял, что я невиновна?" — робкая мысль прошелестела в голове, которую тут же утвердил следователь.
— Людмила Михайловна, от лица всего отдела и от себя лично приношу искренние извинения. Вы свободны… — пробормотал он, избегая ее взгляда.
— Так вы нашли убийцу?! Кто это??
— Тайна следствия…
— Но я имею право знать! Я пострадала, мой муж убит!
Комаров уже уходил, когда обернулся и тихо произнес:
— Со временем все узнаете.

Правда оказалась чудовищной, как кошмар, воплотившийся в реальность.
Любовница Валеры, устав от его ревности и побоев, возненавидела и его, и его женушку, с которой постоянно сравнивал. В ее голове созрел коварный план, как избавиться от всех разом. Это она нашептывала Валере о брачном договоре, отравляя его подозрениями. Это ее новый приятель, безумно влюбленный в нее, ударил Милу молотком, а пока та лежала без сознания, убил Валеру, подставив девушку.
Это совершили всё они: Лейсан, роковая рыжеволосая бестия, и Лёня, ее одноклассник Лёнька, который с детства называл ее "булочкой".
Булочкой с корицей… С привкусом смерти.