Свидетель I Порча I Аудиокнига I Мистика до дрожи

Ты уверен, что твой дом - это самое безопасное место?
Что ночью в тишине нет рядом чужого дыхания …
Что вещи остаются там, где ты их оставил?
В третьей части аудиокниги «СВИДЕТЕЛЬ: ПОРЧА» страх перестаёт быть намёком и становится разумным. Оно не просто пугает. Оно думает, наблюдает, мстит.
Соль - отравлена.
Свет - уничтожен.
Дом - больше не принадлежит людям.
Это мистика без криков и скримеров. Мистика до дрожи.
Медленный, липкий ужас, который подкрадывается через запахи, следы, мелкие детали ломают психику изнутри.
Здесь зло не нападает - оно осваивается.
Слушай в наушниках. В темноте. И попробуй после этого спокойно пройти по коридору своего дома.  Если после прослушивания тебе покажется, что за спиной кто-то стоит - значит, история сработала.
 
СВИДЕТЕЛЬ: ПОРЧА I Аудиокнига I Мистика до дрожи I Читает автор ПРОСТО ЕЖИК  I Часть 3 I 

Идея об отпуске рассыпалась, как трухлявое дерево. Мысль о том, что они вернутся в квартиру, где «оно» могло свободно хозяйничать неделю без них, была невыносима. Просто жуткой! Вместо этого Алексей и Катя решили укрепить оборону.  Решили сделать так!
Алексей принес из гаража старый сенсорный датчик движения, который когда-то включал свет. Он установил его на кухне, на дверной проём. Идея была проста: зайти на кухню - значит получить порцию ослепляющего света. Катя, движимая смутными воспоминаниями из бабушкиных сказок, рассыпала при входе в кухню крупную соль.
- Соль очищает, - неуверенно сказала она. - И нечисть через неё не может переступить,- я это точно знаю, Леша...
Занимаясь всем этим, они почувствовали себя людьми прошлого столетия, дремучими, утопающими в каких-то непонятных, смешных ритуалах. Но что-то делать было надо! И страх - отличный мотиватор, перешибающий всякий стыд за пережитки прошлого.
Первая ночь после «изгнания» пряника прошла на удивление спокойно. Датчик молчал. Никакой вспышки на кухне, ни какого шороха или движения...  На утро Катя тщательно осмотрела полоску соли - она лежала нетронутой. К ней никто не прикоснулся! Они все-таки надеялись. Начали рассуждать и надеяться на лучшее... Может, акт неповиновения сработал? Может, тварь, лишившись своего «алтаря», ушла искать пропитание в другие квартиры?
На второй день Катя, вернувшись с работы, опять почувствовала терпкий запах. Но не тот, землистый. Другой - резкий, химический, отвратительный. Запах горелой пластмассы и паленой проводки. Она тут же бросилась на кухню.
Сенсорный Датчик движения лежал на столе. Вернее, то, что от него осталось. Черный пластиковый корпус был оплавлен, как будто его полили кислотой, внутри виднелись почерневшие, скрученные провода. От него тянулись чёрные сажистые полосы по столу. И прямо сквозь них, небрежно, как через грязь, шла цепочка маленьких, влажных следов. Тех самых. Они вели от стола прямо к линии соли. Там же они и заканчивались! Соль была не просто разбросана. Она была… испорчена. Ее зерна  потемнели и слиплись в чёрноватую, зловонную кашу. Будто через линию вылили что-то невыносимо гнилое. Запах исходил именно отсюда.  Существо так и не переступило через соль. Оно её отравило. Осквернило. Сделало барьер не просто бесполезным, а мерзким. Отвратительным. В этот момент в коридоре щёлкнул выключатель. Вернулся Алексей. Увидев её лицо, он метнулся на кухню. Его взгляд уперся в оплавленный датчик. Увидел испорченную соль. Он поднял глаза на Катю. На несколько секунд их взгляды встретились.
- Оно… умное,  соображает, понимаешь, - взволнованно прошептал Алексей.
- Да...  Оно, к тому же еще и злое, - добавила Катя, глядя на чёрную кашу на полу. - Мы его обидели. И теперь оно мстит нам....
Месть существа продолжилось той же ночью. Не страшная и не грубая, даже вовсе не шумная. Такая мелкая, дразнящая, психологическая.
Алексей проснулся от звука капающей воды. Звук доносился из ванной.  Он встал из постели, проверил все краны - закрыты. Но тут же увидел, что зубные щётки - его и Кати - воткнуты щетиной в стакан, а из-под щетины медленно сочилась густая, тёмно-коричневая жидкость, пахнущая патокой и плесенью. На зеркале кто-то липким пальцем вывел кривую спираль. Он вернулся обратно в постель и чтобы не будить Катю, повернулся на правый бок и закрыл глаза...
Утром, открыв ноутбук, Катя обнаружила, что все документы переименованы в бессмысленные наборы символов, а обои рабочего стола заменены на крупный, не в фокусе, снимок… их же кухонного стола. Того самого, с пакетом и с надкусанным коржиком... Фотография сделана ночью, с низкого ракурса, будто кто-то маленький снимал с высоты своего роста...
Но самое страшное ожидало их в холодильнике. Когда Алексей утром потянулся за пакетом молока, его рука наткнулась на что-то мягкое и холодное. От неожиданности он отдернул её и вскрикнул.
На верхней полке, аккуратно завернутый в пищевую плёнку, как остатки ужина, лежал старый домашний тапочек Кати. Тот самый, который пропал неделю назад. Он был влажным, насквозь пропитанным той же сладковато-гнилостной жидкостью. А на плёнке сверху лежала крошка от того самого коржика. Все это происходящее с ними -  не просто знак. Это был намёк, леденящий душу. «Я могу взять что угодно, - словно говорила эта «упаковка». - И положить куда угодно. Даже в самое безопасное, самое потайное ваше место».
Испушавшись, они стояли в онимении перед открытым холодильником.  Оба тупо смотрели на яркий свет внутри агрегата... Они обомлели, не столько от страха, а от бессильной ярости, смешанной с отвращением и  беспомощностью....
- Всё, - тихо произнесла Катя, и в её голосе впервые зазвучала не истерика, а стальная решимость. – Все, хватит. Мы не будем больше жить в этой помойке, которую это - оно устраивает. Мы его выкурим. Выдавим из нашей Жизни!
- Как? - скептически хмыкнул Алексей.  В его глазах мелькнула безнадежность и недоумение... 
- Да очень просто! Самым обыкновенным дымом, - сказала Катя. - Мне бабушка когда-то говорила, нечисть не любит дым от сухих трав. Полынь, зверобой, ну что-то там еще.... Мы окурим квартиру. И все, Леша!
Это прозвучало как отчаянный шаг в мир ещё большего суеверия, но другого выбора у ребят не было. Они купили в аптеке травы, связали их в пучки, и с наступлением сумерек, как два жреца из прошлых тысячелетий, потерявших веру, но выполняющих обряд, начали ходить по комнатам. Густой, горький дым полыни вился в воздухе, щекотал ноздри, горло, заставлял плакать глаза. Они шептали что-то, сами не зная что ... то ли молитвы, то ли проклятия.  Когда дым заполнил гостиную, они услышали его.
Тихий, визгливый звук. Как царапанье металла по стеклу, смешанное с крежетом и шипением. Он доносился откуда-то из-за стен. Из вентиляции. Из -за шкафов. Звук был полон чистой, нечеловеческой ненависти к ним. Дым все-таки работал. Он причинял ему боль.
- Так тебе! - крикнул Алексей в пустоту. Его крик пронизывала накопившаяся за недели злоба, отчаяние. - Убирайся вон! Уходи отсюда, мразь!
Визг усилился, стал пронзительным, невыносимым. Затем раздался грохот. На кухне с полки упала и разбилась банка с крупой. Потом - в спальне упал и треснул экран телевизора. Кто-то громко пробежался по зеркалу шкафа в спальной! Оно не уходило. Не исчезало! Оно буйствовало. Ломало их вещи, швыряло подушки на пол...
Катя, закашлявшись от дыма, бросилась открывать окна. Ледяной ночной воздух ворвался в квартиру, смешиваясь с горьким дымом. Визг стих так же внезапно, как и начался. Вдруг наступила гробовая тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием и воем ветра за окном.
- Мы победили! Выгнали? - обрадованно воскликнул Алексей. СлышишЬ, Катя... в квартире кромне нас никого нет! Катя кашляя в кулах улыбнулся и подняла глаза, в которых рассыпались искринки радости!  Да, в квартире наступила обычная, домашняя тишина.  Усталые и измождённые, с глазами, воспалёнными от дыма и слёз, они повалились на диван. Но... радоваться было рано! Хрупкая надежда, как лёд в марте, начала таять в груди Алексея. Он первым почувствовал это. Лёгкий ветерок в комнате, где все окна были уже открыты, вдруг подул… изнутри. Из тёмного коридора, ведущего в спальню. Холодный, несущий с собой тот самый знакомый запах - земли, тления и теперь ещё горькой полыни.
Он медленно поднял голову. В дальнем конце коридора, там где падал свет из гостиной, стояло Оно. Это была не тень, не призрак. Не силуэт. А сама материя тьмы, сгустившаяся в форму. Ростом с ребёнка, невероятно худое, с длинными, почти до пола, тонкими руками. Его кожа, если это можно было назвать кожей, казалась влажной и отражала свет странными, маслянистыми разводами. Голова была большой, лишённой каких-либо признаков очертаний Лишь в том месте, где должно быть лицо, была вмятина, и в её глубине тускло мерцали две точки - как угольки, покрытые пеплом. Оно просто стояло. Молча. И смотрело. От него волнами расходился по квартире холод и тихая, ползучая, затаенное зло. Катя, увидев его, издала сдавленный стон и вцепилась в руку Алексея.
- Ой, Леша... что это,- испугалась Катя.
Существо не двинулось с места. Оно подняло одну длинную, костлявую руку вверх. И медленно, очень медленно, провело острым когтем по стене. Звук заставил содрогнуться. Но страшнее был след на стене. На светлых обоях осталась глубокая царапина, и из неё сочилась чёрная, как смола, жижа. Существо не убегало. Оно показывало им своё истинное лицо. И предъявляло свои права.
Оно провело по стене ещё раз. И ещё. Выводя не буквы, а некий сложный, извилистый знак - символ порчи, владения и проклятия. А затем, не сводя с них своих тлеющих «глаз», шагнуло назад, в непроглядную черноту спальни, и растворилось в ней. Окна захлопнулись сами собой, с таким грохотом, что задребезжали стёкла.  Дым рассеялся по квартире и вынырнул в окно. Остался только запах гари, полыни и запах непрошенного гостя.
Они сидели, как парализованные, не двигаясь, глядя на чёрный знак на стене в конце коридора. Это была не атака, не объявленная война. Это был акт предупреждения и послание было ясным, понятным:
«Я здесь. Это моё место теперь. И я не уйду».
Теперь им предстояло сделать выбор. Бежать? Или найти способ жить с этим навсегда? Но как жить с тем, что дышит за твоей спиной, наблюдает и появляется из  темноты и тени... Считает тебя чужим в своём же доме?
Ссылка на видео: https://youtu.be/zGMCBOTiJtM