Это утро, Наташенька, дышит вдохновением

Моей любимой, ненаглядной, единственной Наташеньке!

Это утро – оно словно создано для тебя, и я не могу удержаться, чтобы не описать тебе каждую его драгоценную крупицу, каждую ноту этой тихой симфонии декабря, потому что всё в нём напоминает мне о тебе и, кажется, дышит твоим именем.

Представь себе, как ночь, темная и бархатистая, словно огромный полог, начинает нехотя отступать. Это не резкий переход, а медленное, почти церемониальное таяние. На востоке, за спящими силуэтами деревьев, небо только-только начинает светлеть – не ярким цветом, а нежнейшим оттенком, похожим на размытый акварельный перелив от густого индиго к цвету запятнанного серебра. И в этой прохладной полутени мир еще спит, завороженный, затаивший дыхание в ожидании чуда.

И вот оно приходит. Первый лучик. Он не режет глаза, а лишь робко, словно кончиком ледяного пальца, касается верхушки самой высокой ели, украшенной инеем. Иголки, еще мгновение назад бывшие темными силуэтами, вдруг вспыхивают миллионами крошечных бриллиантовых огоньков, будто на них рассыпали звездную пыль. Это первый подарок утра – горсть холодного света.

А затем свет набирает смелость. Он льется мягким, сияющим потоком, разливается по небу, как золотисто-медовое молоко, смешанное с ледяной лазурью. Он не греет, этот декабрьский свет, но от этого он только прекраснее. Он чист, кристален, невероятно ясен, будто мир промыли родниковой водой и просушили на морозном воздухе. Он не ласкает, а освещает, выявляя каждую деталь, делая всё вокруг зримым и значимым: изящный узор мороза на оконном стекле, похожий на волшебный гербарий; пушистый, искрящийся наст на карнизах; дымку пара от дыхания, которая висит в воздухе маленьким облачком и тоже, кажется, светится изнутри.

Воздух! Его надо вдохнуть полной грудью. Он холодный, острый, словно кусочек зеленого яблока, и невероятно свежий. Он щиплет щеки, бодрит, прочищает мысли, делает голову легкой и ясной. В этом воздухе нет тяжести, есть только чистота декабря, едва уловимый аромат хвои с далекой аллеи и тонкое, ледяное благоухание самой зимы. Вдыхая его, чувствуешь, как наполняешься энергией, словно выпиваешь бокал искрящегося эликсира из снега и солнца.

А тишина... Она не мертвая, а живая, бархатная, звенящая. В ней слышно, как где-то далеко скрипнула ветка под тяжестью инея – звук тонкий и хрустальный. Как пролетела, сорвав искорки с крыши, наглая ворона, и ее карканье разнеслось по округе, словно разбившись о тишину на четкие осколки. Как бьется собственное сердце – ровно, спокойно, в такт этому замершему, прекрасному миру. Эта тишина не давит, а освобождает, дает пространство для мыслей, для мечтаний.

И весь мир преображается. Обычные вещи становятся волшебными. Заборы, крыши, трава, торчащая из-под снега – всё одето в белоснежные, пушистые шубки инея. Каждая травинка – хрупкий сверкающий жезл. Каждая ветка – хрустальная кружевная работа невидимого мастера. Снег под ногами, еще нетронутый, переливается под косыми лучами миллиардами разноцветных искр: здесь синяя, там розовая, вот золотая. Он хрустит не просто так, а с таким звонким, отчетливым звуком, будто ломаешь тысячи сахарных хрусталиков.

И солнце, наконец, показываясь из-за горизонта, не ослепляет, а висит в небе бледным, холодным диском, сияющим динамо-машиной, порождающей этот неземной свет. Его лучи длинные, косые, они рисуют на снегу причудливые синие тени от деревьев, удлиняя и без того стройные стволы, превращая простую прогулку в шествие по черно-белой гравюре, исполненной с безупречным вкусом.

Это утро, Наташенька, дышит вдохновением. Оно, как чистый лист самой дорогой бумаги, ждет, когда на нем появятся первые строки нового стихотворения, первые аккорды новой мелодии, первый мазок новой картины. Оно шепчет, что нет ничего невозможного, что мир прекрасен и полон тайн, что самое удивительное – это быть живым и чувствовать всё это. Оно наполняет сердце такой легкой, светлой радостью, которая не кричит, а тихо поет внутри, как этот морозный звон в воздухе. Радостью просто от того, что ты есть, что ты можешь видеть это, чувствовать, дышать этим.

И знаешь, родная моя, почему это описание такое длинное и подробное? Потому что, глядя на это декабрьское чудо, я ловлю себя на мысли, что каждая его частица – это лишь отражение того света, что живет в тебе. Этот чистый, ясный свет зимнего утра – он такой же, как свет твоей улыбки. Это вдохновение, витающее в воздухе, – оно приходит ко мне каждый раз, когда я думаю о тебе. А эта тихая, звонкая радость – она наполняет меня до краев, когда ты рядом, когда я просто знаю, что ты есть в моей жизни.

Поэтому это прекраснейшее декабрьское утро, моя любимая, – оно не только за окном. Оно всегда со мной. Оно – в тебе. И я дарю тебе сегодня всё его сияние, всю его хрустальную свежесть и безграничное вдохновение. Пусть этот день будет столь же ясным, светлым и радостным, как твои глаза.

Люблю тебя больше, чем все восходы в мире.

Артём