Фома и Кощей

Говорят, в Тьмутаракани,
что за тридевять земель...
впрочем, где-то рядом с нами,
тут недалеко, отсель
чуть левей, а дальше прямо,
а потом крутой загиб,
за горой там где-то яма,
дальше просто - напрямик.
Так вот там земля Кощея,
он давненько там осел -
так себе была затея,
небогатый был удел.
Посему Кощей раскинул,
как паук, свои силки
и тянул на дармовщину
и вершки, и корешки
он со всех земель в округе,
да и дальних обирал,
дак не впрок ему, ворюге,
коль бессмертен, зубоскал.
Кто ж ему что скажет против!
Нет унять его героев:
были оные когда-то,
наезжали к супостату,
предлагали дружно жить
да совместно хлеб растить,
добывать каменья, злато,
мол, земля для всех богата,
но Кощей лишь ухмылялся,
предложеньям оскорблялся:

- Кто перечит мне - дурак,
  я сказал, знать будет так!
  Кто служить мне не захочет, 
  будет стены городить -
  жизнь случится их короче,
  лучше вам - мне угодить.

Жизнь Кощея скучновата,
вот и полюбил он злато,
замок выстроил таков,
что высок, в нем много башен,
черепами мост украшен,
будто боязно врагов.

У Кощея все друзья -
телки как у бугая:
служат верой, ну как могут.
Коль его рассердишь - в омут
сунет прямо с головой,
ну потом, конечно, вынет,
окропит живой водой,
подобреет, поостынет,
может, даже наградит -
выдаст щелбаном кредит.
Тут Яга-старуха, леший,
водяной, что блещет плешью,
разноглазые циклопы -
те, вообще-то, мизантропы,
а уж всяких там кикимор
просто невообразимо,
но такие пустомели,
что Кощею надоели.

             - - -
Мы на время отдохнём
от Кощея дикарём.
             - - -

В наших землях жил Фома,
независимый весьма,
этим многим он известен -
так упрётся, что хоть тресни,
но его не убедишь,
никому Фома не верит,
всем на довод кажет шиш,
он к тому ж ещё был рыж,
перед носом хлопнет дверью.

Вот однажды из-за гор,
из-за рек (что есть там?), прерий
прилетел Багдадский вор
на ковре из трансматерий.
И давай всех удивлять
байками про Насреддина,
про морских пиратов рать,
про китайских мандаринов
и про ирода Кощея,
забугорного злодея,
говорил, что он бессмертный
и на этой почве скверный
внешний вид его, характер,
не пройдёт с ним шахер-махер.

- Всё брехня! - сказал Фома. -
  Про Кощея - так весьма.
  И чему тут можно верить?
  Чтоб восторги поумерить,
  правда в том, скажу в ответ,
  что Кощея вовсе нет -
  это сказка, басня, миф,
  как Хоттабыч и Круифф.

Был Багдадский вор обижен:
- Я не врун, не чернокнижник!
  Правда всё в моих словах!
  Славен будь, мой падишах!

- Ерунда, - сказал Фома, -
  про бессмертных врёшь, нема.

- Так сходи - и сам узнаешь.
  Вон сидишь тут, загораешь.
  В мире много есть чего
  кроме бреда твоего.
  Афанасий ваш пошёл
  аж до Индии дошёл,
  а Кощей гораздо ближе,
  вон он в спину уже дышит.

Носом покрутил Фома:
не сошёл ли он с ума,
чтоб к какому-то Кощею
отправляться в самом деле?
- А ковёр твой знает путь,
  донесёт нас как-нибудь?

- Эх, не обижай, Фома,
  это ж мания сама!
  Донесёт ковёр пернатый
  прямо по координатам.

- Ох, не верю я коврам,
  пыли в них ну просто срам.
  Да уж ладно, полетели,
  развели тут канители!

             - - -

Древовидная охрана
поднялась к Кощею рано.
Тот, зевая ночь от скуки,
голову свернул гадюке.
- Ну чего? - спросил с надеждой. -
  Не явился ли невежда?

- Тут Фома к тебе, Кащей.
  Его вытолкать взашей?

- Ну зачем же так сурово!
  Мы Фоме даруем слово,
  раз пришёл, пусть говорит.
  Но понюхай: не смердит?
  А то наш последний гость
  так всё провонял в гостиной!
  Кровь попортил мне, небось,
  закопать пришлось кретина.

И заходит тут Фома,
мол, ему всё трын-трава.
- Здравствуй, князь, а может, царь!
  Мы чинов не почитаем, -
  говорит Фома. - Как встарь,
  попросту себе болтаем.

- Так, - сказал Кощей, - силён!
  Я немало удивлён,
  что так попросту болтают 
  и чинов не почитают.
  Мне, однако, дела нет -
  президентом звать иль нет,
  гражданином или пэром,
  аль товарищем иль мэром.
  Проку в этих нет названьях,
  крыть бы надобно их бранью,
  но, однако, уважать
  я велю себя, иначе
  мне придётся порешать,
  как тебя замучить, значит.

- Так я что, я уважаю,
  только говорят эксперты,
  что Кащей как есть бессмертный,
  а я, режь меня, не верю.
  Вот и прибыл к вашей двери.

- Значит, прибыл ты сюда
  на экскурсию? Беда!
  Не встречались мне такие
  посетители чудские.

Тут Кащей хитро хихикнул,
древовидных своих кликнул
и даёт им наставленье:
- Мы устроим представленье
  нашим чудям на потеху.
  Надобно построить плаху,
  кто, глядишь, помрёт со страху,
  кто подавится от смеха.
  А чему на плахе быть?
  Голову мою рубить!
  Поглядишь, Фома, на это -
  будет что поведать свету,
  вот такой качнём пи-ар!
  А у вас что? Самовар?
  Как считаешь, безголовый
  сможет живеньким быть снова?

А Фома пожал плечами,
только зубы застучали.

Собрались вокруг помоста.
Загремели бубны, кости.
Всяк тут был (кого назвали),
да и те, кого не звали:
мохноногие козлы,
мухоротые ослы,
голубые пенобочки
и болотные комочки,
плесневелый каравай
и заблудший попугай.

Вышел к ним Кащей. Красавец!
Чёрный плащ от Бабки Швабрец,
сапоги из кожи щук,
золотой с алмазом жук
на златой цепи на шее,
орхидеи совершенней,
шляпа тоже в чёрном цвете,
кант из ярких самоцветов,
сам лицом высок и бледен.
Да! Кощей авторитетен!

У Фомы, как ни трезва,
закружилась голова,
нечисть тут его пихала,
возбуждённая, брехала.
Надобно Фоме терпеть,
чтоб без пропусков узреть,
как Кощея обезглавят
и что дальше там представят.

Смаковать не будем действо,
раз такое лицедейство,
констатируем: Фома
убедился - голова
приросла к Кощею снова,
тот сплясал, ну так, дешёво!
но вся нечисть ликовала
и Кощея воспевала,
затолкали, прям, Фому
и помяли, как хурму.

Призадумался Фома:
где ж такие роддома,
что помогут начудить
и бессмертного родить?
В чём секрет его бессмертья,
хочет выяснить с усердьем.
Есть, однако, незадача -
несмотря на уговор,
улетел Багдадский вор,
чем Фому он одурачил.
Вдруг безумное веселье
принесло Фоме прозренье:
это цирк, иллюзион,
а Кощей - банальный клон.
Значит, где-то есть источник,
что клонирует поточно,
вероятно, в подземелье
варят дьявольское зелье -
так скрипел Фома мозгами,
скрип тот, видно, услыхали:
под руки его схватили
и в чащобу притащили
то ли местные жиганы,
то ль повстанцы-партизаны.

Забубнил косматый лес:
- Тут у нас есть интерес.
  Знаем мы всё про Кощея,
  кровопийцу-чародея,
  знаем, сила где его,
  но не можем подобраться -
  ну так это, если вкратце.
  А тебя он допустил
  и с тобою говорил.
  Мы дадим тебе наводку,
  в смысле, где и что искать.
  А уж хитрости в охотку
  у тебя не занимать.

             - - -

Древовидная охрана,
всеми членами кряхтя,
негодуя на мужлана,
мол, застрял Фома в гостях,
но к Кощею пропустила.

- Ну видал Кощея силу? -
  развалясь, спросил Кощей. -
  А теперь в бессмертье веришь?
  Скепсис громкий поумеришь
  подозрительных речей?

Почесал Фома затылок
недовольно, как обмылок,
закатив глаза, сказал:
- Много я чего видал:
  всяких фокусников, магов
  и волхвов, и акробатов,
  и мошенников-кидал.
  Не поверю никому,
  потому что потому.

- Ты такой тупой, бедняжка,
  как вон слуги-деревяшки.
  Дам тебе последний шанс,
  по-французскому, аванс.
  А теперь послушай сказ:
  Умер я, когда сгорел,
  а сгорев, я возродился,
  вместо сердца бьётся пламя,
  а не красная водица.
  Из земли внезапно вышел
  тот немеркнущий огонь
  на пути моём когда-то,
  и я стал его слугой.
  Я над ним построил замок,
  он бессмертье мне даёт,
  он - возвышенный и вечный,
  и служить ему - почёт.

Сбросил тень Кощей с лица.
- Покажу я молодца.
  Радуйся его увидеть,
  но страшись его обидеть.

Долго шли по подземельям,
спотыкаясь на каменьях,
опускаясь вглубь, пока
не достигли тайника.
Из земли струилось пламя
прямо перед зеркалами -
зрелище ошеломляло
и слегка Фому помяло,
но, собравшись, он воспрял
и ворчливо пробурчал:
- Я опять тут фокус вижу,
  чем, наверно, вас обижу.

- Ай, Фома! Ай, молодец!
  Разгадал! Ну ты хитрец!
  Никогда я не поверю,
  что ты просто так не веришь.
  Хм. А не веришь, впрочем, зря.
  Всё возникло из огня
  и в огонь уйдёт обратно,
  кстати, даже многократно.
  Вот, Фома, для куражу
  щас я это докажу.

Тут Кощей в огонь ступил.
Хлоп - и разом проглотил
вмиг огонь всего Кощея.
Пепел опадал, седея.
Не раздумывал Фома -
скинул свой кафтан, полами
он накрыл живое пламя,
как чудовищный дурман.

Дело в том, что партизаны
пропитали чем-то странным,
негорючим тот кафтан.

Побродив немилосердно,
выбрался Фома на свет,
подтвердив, что веры нет
пересказам о бессмертных.

             - - -

Я там не был, мёд не пил,
но Кощей что говорил,
по словам Фомы, я помню -
про огонь, что беспардонно
ищет, как покинуть лоно,
вырваться из недр на волю,
чтобы вновь родить Кощея
иль другого нам злодея.
Так что верьте иль не верьте,
но, как будет слух, проверьте.

P.S.
Был бы ВТБ тогда -
не случилась бы беда!