Слишком поздно просить прощенья, слишком сложно, да и не нужно. Отраженья мои, ощерясь, на меня ополчились дружно: «Мол, ты кто, даже сам не знаешь, что же нам, отраженьям, делать? Франкенштейн, ещё тот каналья, за твоё не возьмётся тело. То ли шрамы, а то ли буквы, письмена, словно на скрижали. За тебя не возьмётся Будда, вдруг такое пообнажает». Отвечать отраженьям, что ли, или бросить в них сто чернильниц? Это мне ничего не стоит, лишь бы только бы не бранились. Понимаю, выходит глупо со стихами [и с прозой тоже]. Белый ангел, садовник, клумба, кто-то как-то нас подытожит. Понимаю, что промахнулся, что без умысла всё испортил, тёмный гений уснувших улиц, гений города без пропорций. В грязных лужицах лунный зайчик бродит словно какой бездомный. Вот опять наступает завтра, чтобы снова спросить нас, кто мы…
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.