Снимок

Доносятся строки, но нет в них души.
Пиши, не пиши - ничего не понятно.
Останешься брошен в пропавшей глуши,
с пустыми словами играющий в прятки.

Найти в себе силы и плюнуть на свет,
из глаз вытекающий. Будет читатель
искать очертания старых примет.
Покрывшийся пылью, лежит указатель,
в ущелье скелетом сжимается текст,
засыпет седины невидимым прахом,
расплавится значимость прожитых мест.
Замри в ожидании полного краха.

Разрушатся статуи, рухнет музей,
друзья и знакомые старые снимки
поставят на полку. С годами черней
и сморщеней лица в прощальной открытке.

Себя показать, нарядившись в меха,
глаза заточив солнечными очками,
не выйдет. Изнанку сшивают слова,
в нерв памяти впившись тупыми крюками.
Из букв составляются сотни страниц,
проросшие травмы кустами сирени
царапают окна открытых глазниц,
пространство сжигает ушедшее время.

Не нужно писать, когда всё показали,
свою уникальность тащить на алтарь.
Не пачкой застывших цветных фотографий,
а текстом стираю зубную эмаль.
И вместо зубов буквы падают в снег,
кровавый автограф роняя в сугроб.
Моих фотографий практически нет,
закрыт ассонансами маленький гроб.

Особой приметой считайте тоску,
что я потерял голос в зимней ночи.
Мне буквы подносят винтовку к виску,
мне буквы пускают слезами ручьи.

В досье не осталось особых примет.
Моих фотографий практически нет.