Рудная пристань...

Рудная пристань, Японское море,
Там на Свинцовом заводе родные,
Невероятно изящное горе,
Слёзы усопшего будут святыней.

Нечеловечен простивший без веры,
Синие губы утопленных агнцев,
Дед застрелился, не вынесши скверны,
Ставши на веки белым повстанцем.

Снилась Россия, Столыпинский подвиг,
Флаг наш трёхцветный и счастье кадетов,
Постриг Руси над обрывами, постриг...
Кадровый Митька, солдатик отпетый.

Снилось Отечество, хмурый Каледин,
Крепкий Юденич, отец инфантерий,
Дед застрелился, не встав на колени
Перед нелепостью злых откровений.

Море царапало берег, светлело,
Вздохом подавленным тихо играя,
Рудная пристань, сердце болело
За белый Облик славянского рая.

Ляскнет зубами тишь зачумлённых,
Щёлкнет замёрзшими пальцами время,
Дед застрелился, стаканчик гранёный
Треснул, изранивши руку и темя.

Снился Молчанов, Восток очень дальний,
Стан лебединый, седая Марина,
Берег высокий, берег бескрайний,
Солнце погибших за мёрзлой гардиной.

Ради Спасения глас всех недужных,
Юркая мысль в каждой думе нетленной,
Дед застрелился, мир стал бездушным
Без императорской, царственной веры.

Батя читал про Сибирь, про Уралы,
Тётки Волконской недюжую силу,
Господи, хватит, спешка, авралы,
Белая Русь даже тьму покорила.

Дед застрелился, Японское море,
Рудная пристань, осколки вселенной,
Горе приходит и горе уходит,
Но вечно витязь живёт убиенный.

Господи, больно, шинели ошмётки,
Вновь ослабеет от всхлипа десница,
Хлеба краюшка, водица, не водка,
Горько хохочет под мёртвым пшеница.

Голос глухой, первобытные ели,
Гул нарастает под пашней кровавой,
Дед застрелился, его не отпели,
Но Он был Русский, державный и бравый,
Ради Спасения, души согрели
Рай из распятых, но ведь Златоглавый.