Bellum

Эпиграф:

«Война без справедливости — грабёж»

Цицерон (De Officiis 1.38)



По старой брусчатке, хрустя ободами фортуны колёс,
Помпей-триумфатор с собою победу для Рима привёз.
В златой колеснице въезжает под арку слоновой кости:
«Восславьте Юпитера!» — ассы швыряет плебеям горстьми.

Душил десять лет патрициев Рима унизительный страх,
Фортуна капризно непостоянна: то победа, то крах.
Пылали проскрипции Суллы, горели поля и дома,
Квириты, как псы, рвали глотки друг другу, сошедши с ума.

Осады и битвы, потери и траты терпеть довелось;
Патрициев изгнанных бунт, будто в горле застрявшая кость.
Вступил в борьбу с диктатурой, возглавив марианский майдан,
Hispania квестор Серторий — без глаза седой ветеран.

Себя объявив императором, Серторий стал дерзок и смел,
Увлечь иберийцев своей безрассудной идеей сумел.
Поднял он знамёна манипул, и встали под них племена
С надеждой в историю родины вписать свои имена.

И были засады, набеги, баталии, бойни и смерть,
Сражений кровавыми реками была затоплена твердь,
Вся в землю Кастилии и Арагона впиталась она,
Валенсии и Андалусии почва и ныне красна.

Не могут разбить легионы из Рима, вспять время течёт,
На бунты среди офицеров противника тонкий расчёт.
Hispania Res publica консул, не принявший Рима диктат,
Предвидеть не мог, что легаты клинки на него обнажат.

Свершилась измена! Заколот Серторий, как жертвенный бык,
Пал жертвой не римского войска, а грязных и подлых интриг.
Мечты о Hispania Res publica забвению преданы с ним,
Готовится к битве финальной за земли Иберии Рим.

Предавший наместника Квинта был, к счастью, завистлив и глуп,
Позволив узреть иберийцам его обезглавленный труп.
Растаяло воинство Ящеров, как поздний мартовский снег;
Не смог удержать их Перпена — не лидер для них, не стратег.

Безумно и глупо Марк войско повёл на отчаянный шаг —
В сражение вступив на равнине, где главенствует враг.
И были, как свиньи, зарезаны все тридцать тысяч солдат;
Остался доволен Марс жертвой, что принёс на алтарь легат.

Любимчик фортуны, посланник от Суллы для тяжких задач,
Осадой не взявший Калагурис, мясник молодой, палач,
На поле расплющил Ларина, как сочный созревший лимон;
Победу Помпей одержал и Магнус именован был он.

Закончены битвы: Иберия снова вернулась домой;
Мятеж уничтожен, ответил Перпена своей головой.
И римский солдат, что помпеевский мир в Hispania принёс —
Гражданскую распрю закончил, и время прошло горьких слёз.

Закончен и век populares; империи близится гром,
Что ляжет на плечи плебеев огромным и тяжким ярмом.
Республики виден закат, но весел и беспечен народ,
Ещё не лишённый по праву рожденья гражданских свобод.

Две тысячи лет, как остались в учебниках те времена:
Рим третий, как в прошлом бывало, гражданскую точит война.
Увы, ни Помпея, ни Суллы среди наших консулов нет —
Не лязг честной стали решает тут, а звон золотых монет.

Не будет на площади Красной от крови, ни белых быков,
Ни пленных царей, ни повозок трофейных с раздачей даров.
Легату не молвит раб тихо: «Ты не вечен — помни про смерть!»
Пехоте нельзя даже песни шутливой про консула спеть.