Bellum

Эпиграф:

«Война без справедливости — грабёж»

Цицерон (De Officiis 1.38)



По старой брусчатке, хрустя ободами фортуны колес,
Помпей-триумфатор с собою победу для Рима привёз.
В златой колеснице въезжает под арку слоновой кости:
Восславьте юпитера! — ассы швыряет плебеям горстьми.

Патрициев Рима лет десять душил унизительный страх,
Капризна слепая фортуна: то дарит победу, то крах.
Пылали проскрипции Суллы, горели поля и дома,
Квириты, как псы, рвали глотки друг другу, сошедши с ума.

Осады и битвы, потери и траты терпеть довелось;
Патрициев изгнанных бунты, что в горле застрявшая кость.
В борьбу с диктатурой вступил, марианский возглавив майдан,
Хиспании квестор — Серторий, без глаза седой ветеран.

Присвоив себе императора титул, стал дерзок и смел,
Увлечь иберийцев своей безрассудной идеей сумел.
Поднял он знамёна манипул, и встали под них племена,
Желая оставить в истории края свои имена.

И были засады, набеги, баталии, бойня и смерть,
Потоками пролитой крови в сраженьях, затоплена твердь,
Вся в землю Кастилии и арагона впиталась она,
Валенсии и андалусии почва и ныне красна.

Не могут разбить легионы повстанцев, вспять время течёт,
На бунты среди офицеров Сертория тонкий расчёт.
Провинции южной проконсул, не принявший Рима диктат,
Предвидеть не смог, что его офицеры клинки обнажат.

Свершилась измена! Заколот Серторий, как жертвенный бык,
Не в битве пал с воином Рима — стал жертвой коварных интриг.
Мечты о Хиспаний республика канули в Лету за ним,
Готовится к битве финальной за земли Иберии, Рим.

Предавший наместника Квинта был, к счастью, завистлив и глуп,
Позволив узреть иберийцам его обезглавленный труп.
Растаяло воинство Ящеров, как будто мартовский снег;
Не смог удержать их Перпена — не лидер для них, не стратег.

Безумно и глупо Марк войско повёл на отчаянный шаг —
В сраженье вступив на равнине открытой, где властвует враг.
Зарезаны свиньями, в поле его, тридцать тысяч солдат;
Довольны побоищем боги, получит награду легат.

Любимчик фортуны, посланник от Суллы для тяжких задач,
Осадой не взял Калагуррис, мясник молодой и палач,
Но в поле Ларина расплющил, как сочный созревший лимон;
Победу Помпей одержал — именован был Магнусом он.

Закончены битвы: иберия снова вернулась домой;
Мятеж уничтожен, ответил Перпена своей головой.
Гражданскую распрю закончив, в хиспанию мир он принёс —
Помпей-победитель великий! Прошло время горестных слёз!

Закончен и век популярес; империи близится гром,
Что ляжет на плечи плебеев огромным и тяжким ярмом.
Республики виден закат, но беспечен и весел народ,
ещё не лишённый по праву рождения гражданских свобод.

Две тысячи лет, как остались в учебниках те времена:
Рим третий, как в прошлом бывало, гражданская точит война.
Увы, ни Помпея, ни Суллы средь наших проконсулов нет —
Не песня клинков всё решает, а шелест купюр, звон монет.

Не будет на площади красной от крови, ни белых быков,
Ни пленных царей, ни повозок трофейных с раздачей даров.
Легату не молвит раб тихо: «Не вечен ты — помни про смерть!»
Пехоте нельзя даже песни шутливой про консула спеть.