Йольский гость

А Баба-Яга хороша и слывёт красавицей
С бездонными, как поднебесье, глазами синими.
И всё у неё как-то спорится, слишком ладится,
Что молча завидуют ей из болот кикиморы,

Что крепко избёнка всё ходит на курьих ноженьках,
Что яствами скатерть расшитая щедро убрана,
И платье кроит она тысячное в горошинках,
И погреб в соленьях, и на зиму дров нарублено...

Но вот не гостит больше месяца друг Кощеюшка,
И Леший уже больше ста лет, как в избу хаживал.
Лишь вороны каркают тут через лес редеющий
И черными кляксами густо везде рассажены.

И некому печь кренделя да коврижки-пряники,
И чаю душистого к ним с бергамотом-мятою
Разлить по красивым с цветочками чашкам маленьким
И сказки про рыцарей вслух ей читать с лампадою.

Кощея замучил злой кашель простудный — чтоб его!
А Леший зарос с головы и до ног поганками.
Яга от досады на них левой ножкой топнула,
Печальная, в окна глядит и хрустит баранками.

Тоска разлилась по всей хате, а Солнце низится.
Что ж делать? Не звать же действительно принца датского?
Эх, ей поболтать по душам бы, и праздник близится.
Тут в кресле сверкнули глазища зверюги адского:

"Мурр-мяу, печалишься зря дивной ночью длинною.
Ты знаешь заклятья — полна твоя книжка "перлами".

Что ж, свечи зажгла и, завесив окно гардиною,
Шепнула два слова...
            и вызвала в гости Мерлина.