Катерина

                КАТЕРИНА
Яркое солнце пылало, осветило дорогу. Тучи плыли куда-то далеко. Катерина всмотрелась в облака, и вдруг увидела тройку немецких самолетов, мчащихся на восток. Она вдруг опустила глаза. Ей почему-то стало противно. А потом она уставилась на брата. Тот казался каким-то злобным, более зрелым, даже каким-то стареньким…
-Слава храбрым бойцам Литвы, бессмертным богатырям, освободившим Литву от оккупантов русских. Они взялись за оружия против большевиков, угрожающих свободным народам Европы. Провидение велело фюреру вести непобедимые войска против диких варваров. Как славные добровольцы Литвы защитили литовскую Независимость от деспотизма русских, так и их дети защитит Европу от диких азиатов…
 Катерина стала зевать. И опять взглянула на брата. Тот стоял растянувшись.  На голове пилотка, тяжелый шлем привязан к ремню. За спиной карабин Маузера, у ремня гранаты и штык. Униформа идеально чистая. /На груди красовалась свастика. Но брат молчал. Наконец повернулся. Быстро вскочил в грузовик. Машина была уже наполнена. К грузовику была прицеплена противотанковая пушка. Мотор грузовика дико заревел. Грузовик двинулся с места, помчался, поднимая облако пыли. Катерина с отцом повернулись.
 Катерина сидела в повозке, опустив голову. Отец гнал лошадку. И вдруг Катерина поняла, как медленно же они ездят. Немецкие самолеты казались не от мира сего. Катерина вновь опустила голову. Она даже сомкнула глаза, не желая видеть ловких немецких машин…
 Отец остановился, оперся о яблоню. Вдруг ему стало темно в глазах. Лишь бы не упасть… Ну, больше так невозможно. Если он упадет в поле, Катерине придется оставить хутор. Может быть, в городе устроится служанкой… А что же найдет ее брат, когда же вернется из России с победой? Заброшенный хутор? И обросшую травой могилу своего отца…
- Послушай, девица. Я привезу из города русского пленного. Должен же кто-то работать… Конечно, ты должна кормить его. Чтобы не сдох преждевременно. Но если попытаешься с ним базарить… Я тебя выпору как следует. А уж если попытаешься лобзаться… Когда мой сын вернется с фронта, он тебя повесит на виселице. Но ты же сама не захочешь с ним связаться. Эти дикие волосатые азиаты даже совсем не умеют говорить, мычат, как звери…
 Катрина лишь глазами моргнула. Но не сказала ничего. Видела же она колонны советских солдат, идущих по городку. Ну, люди как люди. Видела она и советских танков. Конечно, они дымили и жутко ревели. Но все-таки это были танки, а не малюсенькие железные коробочки на гусеницах, которых имело литовское войско…
 Отец Катерины вздрогнул. Стол был совсем грязный. Со стены на него глядел портрет Адольфа Гитлера в парадной форме, с пистолетам на ремне. Отец открыл мешок. На стол он поставил огромную бутылку самогона. Рядом положил хлеб и сало. Гибитскомиссар Ханке молчал. Вдруг отец задрожал. Ему показалось, что к бутылке тянутся оба- и Гитлер, и Ханке. Но Ханке не стеснялся. Он тут же выхватил стакан. Открыл бутылку, налил себе. Украшенным ножом нарезал хлеб и сало. И тут же опрокинул стакан. Потом сунул себе в рот хлеб и сало, стал жевать. Отец не торопился. Он ждал. Наконец гебитскомиссар уставился на него довольными глазами.
- Мне нужен русский пленный. Чтобы работал… Ведь Ваше превосходительство знаете, сто мой же сын льет кровь за фюрера, за единую Европу. Ведь мне так тяжело… А немецким людям нужен хлеб. Не следует ждать победы. Русские уже сейчас должны быть нашими рабами. Но подберите-то мне какого-то доброго русского, здоровенького, не дохлого. Чтобы знал сельскохозяйственные работы… Ведь так много русских- рабов колхозов. Конечно, если он Вам понадобится, я его верну обратно. Ведь у Вас дела поважнее…
 Гибитскомиссар нахмурился.
- Но это вам будет стоить…
Отец всунул ему пачку рейхсмарок.
 Русский оказался совсем не таким, какого хуторянин представлял. Он был гладко выбрит. Даже волосы уже немножко отросли. Лишь эта мерзкая тюремная одежда… Отец плюнул себе под ногами. Русский был рослым, довольно мускулистым. Конечно, уже немножко исхудалый. Но русский не гнул спины, держался прямо. Смотрел на него немножко с усмешкой. Немцы тыкнули ему в спину дулами винтовок, а потом попятились назад. Закрыли ворота. И вдруг русский спокойно подошел к повозке, сел в нее. Отцу даже померещилось, что русский схватит вожжи, и поедет. Но русский лишь спокойно сидел. Отец оглянулся назад, а потом сел рядом с русским. Погнал лошадку. Повозка сдвинулась, а потом уже поехала.
 На дороге их все обгоняли немецкие машины. Как ветер вокруг свистели мотоциклы. Русский то злобно разглядывал их, то вновь опускал голову. Отец совсем не собирался с ним разговаривать. Может быть, на фронте подобные ему пытаются пристрелить его сына…
 Отец сидел за столом, молчаливый и серьезный. На стене напротив на них уставились образы святых. Катерина принесла тарелку супа. Отцу померещилось, что русский глядит не на суп, а на Катерину… И вдруг Катерина покраснела… /Но она быстренько выбросилась из горницы, не желая общаться. Отец вздрогнул. Но продолжил:
- Я знаю, ты желаешь перерезать мне горло, и изнасиловать мою дочь. Но я не боюсь подобных тебе. Я же был добровольцем армии Литвы, и подобных тебе пристрелил множество. Но ты же никуда не убежишь. Вокруг же немецкие солдаты. Тебя обязательно схватят, и повесят. Но мне говорили, ты же не рядовой, а командир. Значит, ты честный человек. И даже ты не смеешь убивать женщин и стариков.
 Русский улыбнулся. И вдруг заговорил… По-литовски.
- Мирных людей я никогда не убивал и не буду убивать. Ни немцев, ни литовцев. Но твой хутор мне даже нравится. Я его уже оглядел. Разрешишь похозяйствовать? Покажешь, где инструменты?
 Отцу стало не по себе. Он опустил глаза.
- Может быть, и ты ненавидишь Сталина. Может быть, большевики забрали твою землю, и присоединили к колхозу. Ну, что ж. Может быть, немцы и тебе даст кусок земли, чтобы у тебя было, на чем жить. Ведь новый Рейх объединит все народы…
Катерина осторожно открыла двери комнаты. И вдруг вздрогнула. Русский глядел прямо на нее. Вдруг рубашка и брюки упали из руки Катерины. Русский вскочил. Но Катерина наклонилась. Русский попытался помочь Катерине поднять одежду. Когда их руки соединились, их потрясло. Они вдруг обнялись, стали целоваться…
 Вдруг Катерина отскочила. Оны вырвалась из объятий русского. Потом помчалась к дверям. Вновь повернулась к русскому. Показала ему язык. И закрыла двери.
 Русский совсем не торопился пахать. Сначала откормил лошадку, даже всунул ему в рот кусок сахара. Погладил. Долго кромсал плуг напильником. Заточил грабли. Косу и топор тоже. Отцу Катерины стало скучно на все это глядеть, он удалился. Но Катерина жадно смотрела, она поставила ведра рядом с собой.
 Отец Катерины вдруг вспомнил.
 Это было у Швенчионеляй. Он ушел в разведку. Старался беззвучно идти по роще, но вдруг под его ногой затрещала ветка. Вдруг послышалось брань, ржание… Он понял, что там эскадрон польской кавалерии. Его заметили… Он выскочил из рощи, помчался по полю словно кабан, но убежишь ли от всадника… А его винтовка оказалась пустой. Глаза поляка жадно заблестели, усы стояли дыбом… Поляк выхватил саблю… И вдруг спереди выскочил другой всадник. На его шапке красовалась красная звезда. Он молниеносно взмахнул своей саблей. Верхняя половина поляка отлетела в сторону, перепуганная лошадка поляка стала дыбом, а потом перепугавшись помчалась подальше. Всадник с красной звездой остановил коня… Повернулся… Улыбнулся… А потом ускакал дальше. Отец Катерины поднял с почвы винтовку, наполнил ее патронами. А потом вернулся к литовцам. Но лица обоих русских же были похожи…
 Он положил на стол бутылку самогона, буханку хлеба и кусок сала. В тарелке с супом плавали шкварки.
- Отнеси все это нашему воспитаннику. Он же должен быть сильным. А то всадит себе в ногу топор…
 Катерина положила яства на стол. Но не торопилась уйти. И вдруг вздрогнула… Русский хладнокровно открыл бутылку самогона, открыл окно… И вылил самогон в клубок. А потом сел за столом, взял ложку… Катерина удивлялась, как же жадно он жрет суп. А потом русский нарезал себе хлеб и сало, положил куски перед собой…
 Катерина нахмурилась.
- Мою бабушку избили казаки, когда она шла по полю домой…
- Мой отец зарубил нескольких казаков. В Гражданской войне он был красным командиром.
- Вы рубили казаков? Ведь казаки- это русские. Значит, ты не русский?
- Ну как же. Я русский. Настоящий русский. Я родом с Воронежа. Моя бабушка так любила петь нам русские народные песни…
Катерина опять взглянула на него.
- Вы наверное живете в землянках… Видел ли ты подобный дом?
- Ну как же. В таком доме из досок живет мой отец. Ну а я живу в просторном бревенчатом доме у берега реки. Весь колхоз помог мне построить этот дом. Я же председатель колхоза.
 Стало темнеть. Катерина вытащила керосиновую лампу. Но не было спичек. Она беспомощно ударяла огниво на кремень… Но искры не было. И вот русский выхватил немножко тонкой бумаги. Ударил огнивом не прямо, а немножко косо. Подул, открыл крышку лампы… Скоро горницу залил свет.
- У нас уже давно нет подобных ламп. У нас даже в избах светят лампы Ильича.
- Ведь вы, русские, оккупанты… Вот мы опять свободные, освободились…
 Русский расхохотался.
- Да какие же вы свободные… Вы рабы. немецкие рабы. Они вас не запирают за решетку… Но пока. Они ждут… Ведь им нужен хлеб, да сало, сыр и яйца… И глупые парнишки, которым можно всунуть винтовки, и отправить на фронт…
- Ведь мы литовцы, герои, богатыри…
 Но русский расхохотался еще громче.
- Я ведь видел, какие же вы, литовцы, «богатыри»… Дороги наполнены вооруженными немцами, а вы сидите, и дрожите. Пьете водку, и желаете стукнуть своего приятеля немцам. Если немцы заберет его имущество, может быть, немножко подбросит вам. Ваши князья Гедиминас и Кестутис бесятся на том свете, каких потомков же они оставили. Ведь ваши князья отрубали головы немцам…
- Но вы же, русские, совсем же не умеете воевать? Немцы же быстренько разделались с вами… Ты, наверное, кидал в немцев камни…
- Мы хорошо надрали шкуры немцам. Я приказал бойцам своего батальона установить пушки в кустах. С холма били пулеметы. Скоро вся дорога наполнилась сожженными немецкими танками. Немцы метались во все стороны, но мы косили их из пулеметов. Оставшиеся вкопались в почву. Тех мы разорвали гранатами. Доползли до них.
- Если уж так блестяще сражались, почему же немцы прорвались? И как ты попал в плен?
- У нас кончились патроны. А снаряды к пушкам, и гранаты кончались еще раньше. Бомба попала в цистерну с топливом, и мы были вынуждены оставить грузовики. Они же не могли ехать без топлива. Мы оставили пушки. В конце концов бросали даже винтовки. Ведь без патронов они бесполезны. В лесу меня окружили немцы. У меня остался один патрон. Но я так и не застрелился. Выскочил, пустил пулю в лоб немецкому лейтенанту. Меня окружили озверевшие немцы. Тут же сломали руки… Конечно, убили бы. Но вмешался какой-то немецкий офицер. Ему показалось, что я какой-то высокий военачальник Красной Армии. И выдам им военные секреты. И он приказал оставить меня в живых. Мне перевязали руки, и отправили в госпиталь.
- А как вы учредили колхоз? Заставили всех русских отдать землю своих предков коммунистам?
- Да нет. Из города приехали коммунисты, соединились с сельскими коммунистами. Мы учредили машинно- тракторную станцию. Кто вступал в колхоз, тому же тракторами вспахали его землю. И все вступали. Последний- Никита. Ему приснился какой-то святой, и строго запретил ему вступать в колхоз. И он не вступал. Безжалостно гнал свою лошадку. И вот лошадка у него пала. И тогда даже он пришел записаться в колхоз. Я и записал, а на следующий день сел в трактор, и вспахал его поле.
- И у нас, литовцев, будут тракторы… Немецкие тракторы…
 Русский усмехнулся.
- Тракторы будут лишь у немецких дворян, и приезжих немецких фермеров. Если вы и одолжите денег у немецких банков, и купите, недолго порадуетесь этими немецкими тракторами. Не сможете заплатить процентную ставку банкам, и эти тракторы у вас тут же отберут. И продаст немцам. Ведь у немцев больше денег…
- А это правда, что у вас женщины могут то же самое, что и мужчины? Научишь меня водить трактор?
- Не только трактор, но и мотоцикл. Видела же ты, как немецкие офицеры мчатся на мотоциклах….
 Катерина задумалась. Однажды, когда она вела лошадку с полей, она вдруг вскочила на эту лошадку. И понеслась. Было так здорово мчатся по полям… Она почувствовала себя древней богатыркой. Но вдруг она увидела брата, который прятался в кустах. Тут же соскочила с лошадки, взяла поводья, повела лошадку в хлев. Но было уже поздно. Когда она вернулась домой, отец схватил ее за волосы, выхватил ремень, и стал пороть.
- Ты с ума сошла, глупая девчонка… Мучаешь лошадку… Как же она потом будет тянуть повозку… Амазонка вот мне нашлась…
 Катерина вспомнила брата. Ведь хутор останется именно ему… И вдруг она схватила кухонный нож, подняла… Ее глаза заблестели.
- Мы должны вместе сражаться против немцев, оккупантов Литвы и России!
 Русский улыбнулся, схватил девушку в объятия. Их губы соединились в страстном поцелуе…
 Лейтенант Борхарт внимательно оглядывался. Но ничего подозрительного он не увидел. Но вдруг появилась девушка. Она показалась фашисту настоящей арийкой- высокая и белокурая. Девушка улыбнулась… Борхарт подошел поближе. Конечно, он и не думал выпустить из рук автомат. Но не станет же он тут же стрелять в девушку… И вдруг девушка схватила его автомат. Лейтенант даже удивился, откуда у девушки столько силы. Они начали бороться. И вот, казалось, он уже вырвет автомат… И вдруг сзади кто-то перерезал ему горло ножом. Увидев свою кровь, текущую по форме, лейтенант разъярился. Его сила утроилась. Наконец он вырвал автомат из рук девушки. Но вдруг ему стало темно в глазах, сила оставила его. Автомат выпал ему из рук, он повалился…
 Русский поднял с земли автомат, отстегнул кобуру, вытащил пистолет лейтенанта. Пистолет он протянул девушке, автомат же оставил себе. Они опрокинули труп немца, вдвоем по поляне пошли в лес…