Без нарушения

В необозримом

Вся переменчивость погоды
наводит, безусловно, грусть.
Всплывают в памяти невзгоды
с обилием безгрешных чувств
и состояний невезенья
под взором странностей зари.
Летят в меня опять каменья
с призывом к памяти: “Замри!”

Тебе же не везёт отныне
под блеском рамочной луны.
Настали времена иные
без загулявшей тишины
в необозримом околотке
безвыходности новых сфер.
Иду я к цели по наводке,
как отрицания пример.


Издавая стон

“Современные Дантесы”
заседают день и ночь,
вечером снимают стрессы –
выпить водочки не прочь.

Пьют по-чёрному во власти.
Режут, падлы, без ножа,
разгораются их страсти.
И никак из куража

выйти с давних лет не могут,
сохраняет власть война.
Их нельзя, товарищ, трогать,
хоть во всём видна вина.

“Современные Дантесы”
притаились за столом,
защищают интересы
личные, к тому ж, притом

все лоббируют другого
уровня полёта птиц.
Не дано, видать, иного,
как стелиться льстиво ниц.

И творить во всём подлянки,
прячась за пустой закон.
Терпят их все Машки, Ваньки,
издавая в счастье стон.


Без нарушенья

В непостоянстве постоянство
прослеживается во мне,
как стоящее гегельянство
внутри меня, его во вне,
где отрицанье в отрицанье
сосредоточено в строке,
а одобренье в порицанье,
как золото в речном песке

сверкает что в лучах на солнце
со стороны речной волны,
бегущей тихо по оконцу
без нарушенья тишины
из вероятности покоя,
но не в стихающих тонах
по повелению изгоя
в давно записанных стихах.