Дневник тех, кто слез

1

Я долго путала любовь с выносливостью. Мне казалось, если не уходишь — значит, сильная. Сейчас понимаю: иногда не уходят не потому, что любят, а потому что боятся остаться без привычной боли. Боль хотя бы знакома. С ней понятно, как жить.

2

Мёртвое редко выглядит пугающе. Оно просто не отвечает. Не растёт. Не меняется. Оно всегда «почти». Почти понял. Почти сделал. Почти стал другим. Самое коварное — это «почти». Оно съедает годы аккуратно, без шума.

3

Я умела объяснять всё. Чужую холодность — усталостью. Молчание — глубиной. Отсутствие поступков — сложным внутренним миром. Удивительно, сколько интеллекта тратится на то, чтобы не назвать вещи своими именами.

4

Наступает день, когда ты вдруг понимаешь: ты разговариваешь не с человеком, а с ожиданием. С образом. С версией, которая никогда не выйдет из головы в реальность. И в этот момент становится неловко. Как будто поймали за разговором с пустотой.

5

Ненависть пришла не как взрыв. Она пришла как ясность. Тихая, ровная. Я впервые почувствовала к себе уважение, когда перестала оправдывать то, что меня разрушает. Оказывается, это чувство не противоречит любви. Оно её очищает.

6

Самоирония — мой спасательный круг. Если не смеяться над тем, сколько раз ты верил в «ещё чуть-чуть», можно озлобиться навсегда. А мне не хочется быть злой. Мне хочется быть живой и точной.

7

Я всегда боялась слова «уход». В нём слышался крах, пустота, одиночество. Но оказалось, что уход — это просто движение. Без крика. Без драмы. Когда ноги касаются земли, а не чьих-то обещаний.

8

Одиночество оказалось не таким страшным, как жизнь в паре с иллюзией. Там ты всегда третья. Ты, другой человек и твоя надежда. И почему-то именно надежда решает всё за вас обоих.

9

Теперь я смотрю на мир без желания его спасать. Я не тащу, не убеждаю, не оживляю. Я иду. Иногда рядом кто-то появляется. Иногда нет. Это перестало быть трагедией. Свобода вообще редко бывает громкой.

10

Если ты читаешь это и чувствуешь странное узнавание — значит, ты уже на земле. Даже если пока сидишь. Самое сложное сделано: ты больше не врёшь себе. Остальное — вопрос шага.