О скотном дворе

На  скотном дворе диктатуру
Так, Джордж  Оруэлл описал:
Там свинскую  номенклатуру
Пожизнено  хряк возглавлял.

Животных неплохо кормили;
Под тихим доглядом свиней,
Все в равных условиях жили.
Но свиньи в три раза ровней.

Их святый союз нерушимый
Мечтал покорить белый свет,
Сплотив мир с идеей единой,
Но пал, не добившись побед.

Расстроил, в пылу очищенья,
Структуры партийный диктат,
Свиней удалив  от правленья.
Их время прервалось вот так:

В великой коммуне случился
стихийный бунт: клети громя
толпой, на свиней ополчился
Весь скот, затоптать их грозя.

Зачинщиком бурных явлений
Плешмет стал, заумный осёл,
Что  новую форму правленья
Бездумно в подворьях завёл.

Ища в плюрализме спасенье
И гластность ведя меж скота,
В умы поселил он прозренье,
Но напрочь забыл про корма.

Всегда, на голодный желудок,
Путь ищется к сытным благам,
С условием, что  не придурок
Ведёт племя к тучным долам.

Но сильно путём утомлённый,
Заблудший, несчастный осёл,
Под ропот толпы обозлённой,
К распаду оплот весь привёл.

Осла заменил бык грудастый,
По кличке Простой Барбарис.
Скотиной  был он не опасной
И в помыслах, вроде бы, чист.

Но веянья вкривь изменились:
С идеей: кто смел, тот и съел!
Быки, овцы, козы  взбесились,
В банд группах чиня передел.

Как следствие, голодом стала
Страдать птица и мелкий скот:
Торговля ввысь цены задрала
На силос, зерно, жмых и шрот.

И вместе с громадой изъянов,
В чредах стычек, драк и боёв
На  пастбище горном, бараны
Сцепились с войсками козлов.

И тут бык уставший, до срока,
С рыданьем  в отставку ушёл.
Власть, правя умело и строго,
Взял боров  по кличке Майор.

Дела что дают сверх доходы,
Возглавить велел он друзьям.
Как членам их общей породы,
Сестрам подарив по серьгам.

Вновь свинская эра воспряла.
Но  скот либеральный всегда
прожорливость их напрягала,
Будить дух  протестный маня.

В делах  по разгону волнений,
Майор был совсем не слабак:
На службу, для  их укращений,
Призвав свору грозных собак.

Вмиг стало всё тихо и гладко,
Но пул превосходных самцов
Дал волю отчаянной схватке,
Бойцовских  стравив петухов.

Грустнее нет зрелища в мире,
Чем радость неволных убийц
И как вновь с кровавого пира,
С арены  влачат павших птиц.