Депрессия

Я с юных лет гитару в руки брал,

Слагал стихи о доле и о воле.

Порой не ел, ночами струны рвал,

И верил, что талант — подспорье в горькой доле.

Я пел для вас в прокуренных дворах,

Для женщин, что в глазах таили слёзы.

Моя душа звенела на семи ветрах,

А кто-то вёз на сцену деньги целым возом.

А на эстраде, братец, свой слепой закон,

Не важно, как поёшь, а важно, кто платил.

Там правят бал пустой картон и силикон,

И гений твой — лишь пыль у жизненных могил.

И сколько б ты ни рвал на связках свой кадык,

Пока в кармане ветер — ты для них немой.

Ведь на Олимп билет сегодня напрямик

Дают не за талант, а за мешок златой.

Я видел их — юнцов, что с папиным ключом

Ломились в двери, запертые напрочь.

Их песни — пресный бред, слова там ни о чём,

Но им кричат «брависсимо!», а мне — «ступай-ка на ***».

Продюсер мне сказал, поправив свой пиджак:

«Старик, твой стиль — неформат, твои слова — отрава.

Нам нужен блеск и лоск, а ты — простой бедняк.

Твоя цена — пятак, а их цена — держава».

А на эстраде, братец, свой слепой закон,

Не важно, как поёшь, а важно, кто платил.

Там правят бал пустой картон и силикон,

И гений твой — лишь пыль у жизненных могил.

И сколько б ты ни рвал на связках свой кадык,

Пока в кармане ветер — ты для них немой.

Ведь на Олимп билет сегодня напрямик

Дают не за талант, а за мешок златой.

Ну что ж, налью себе ещё один стакан...

Пускай поёт для них фальшивый тот болван...

А я для вас спою, кто понял эту жизнь...

Держись, браток... держись...