Лиса знает, где курам рай. Короткий рассказ

+
— А знаешь ты, что такое Dolmus? —
Спросил Егор.

Лиза покачала головой.

— Долмуш – это турецкий микроавтобус,
навроде маршрутного такси. —

— А ты знаешь, какие цветы смотрятся
в хрустале, а какие в закалённой
глине? —

Спросила Лиза, и сама ответила:

— Дикорастущие и сухоцветы с ветками
лучше выглядят в глине. Розы как будто
созданы для хрусталя. И все благородные.

— А у меня по геометрии двойка. —
Сказал Егор.

— А мне нравятся двойки. Они похожи
на лебедей.

Егор улыбнулся.

— На белых или на чёрных?

— На красных. — Сказала Лиза, и сорвала
ромашку.

— А ты для чего учишься создавать букеты?

— Бабушка занимается флористикой.

— Всё понятно. Можешь не продолжать. —

Сказал Егор, и постарался раскачать
лавочку, на которой они сидели.

— А у меня птица ручная есть. —

Сказал Егор.

— Неужели кенарь? — 

Спросила Лиза.

— Голубь. Он каждое утро кормится
из моих рук. Он даже время знает.
Представляешь?

Лиза не отвечала.

—  Сколько ещё сидеть так, на лавочке?
Чем так, лучше на крышах сараев.
Давай, махнём?

— Точно. Вот бы и мне стать птицей.
Я бы поднялась до самых горных
вершин, и гордилась бы собой.

— А я бы стал водителем микроавтобуса
в Турции.

— С лицом мечтателя произнёс Егор.

Лиза одобрительно посмотрела на него.

— Ты не думай, я тебя понимаю.
Не вечно же нам жить на окраине Пемзы.
А тебе нравятся турки?

— Люди как люди. Все разные. —

Ответил Егор.

Они вышли к заросшим травой сараям.

— О чём думаешь? — Спросила Лиза.

— А хорошо здесь, поле со всей своей
шубой из травы растёт прямо на крышах.
Или это назло судьбе? И пчёлы здесь
носятся, как будто у них крышу от счастья
посносило. —

Сказал Егор.

— Разве поле такое? — Спросила Лиза.

— Такое. С точки зрения облака.

— А у меня мама от папы ушла, и меня
с собой забрала. —

Лиза отвела от Егора взгляд. —
 
— Не надо, не утешай.
Лучше, когда без слов.

— А я думаю, нельзя разбивать
семью.

— Понятно.

— Сказала Лиза, и бросила
осколком стекла в осоку. —

— Только я не могу понять,
как, чем, и от чего.

Егор понимающе посмотрел на Лизу.

— А где надо брать силы, если
случается что-то страшное? —

— Спросила она у него.
 
— Может, в Турции… Ничего.
Вырастем, поедешь со мной. Буду
тебя на микроавтобусе возить.
Долмуш. Помнишь?

— Помню.

— А я фильмы люблю смотреть. —
Сказал Егор.

— Что ты чувствуешь, когда ты их
смотришь? —

— Думаю, как над прочитанной книгой.

Лиза усмехнулась.

— Обычно люди смотрят фильмы, чтобы
забыться, а ты чтобы опомниться.
Всё у тебя не как у людей.

— А, по-моему, любить нужно учиться. —
Сказал Егор.

Лиза выразила несогласие глазами.

— Как же, знаю я эти разговоры,
что делать с любовью, и что делать,
когда она заканчивается.

А, по-моему, лучше совсем отменить
этот праздник под звёздным небом,
чем что-то из пустоты выдавливать.

— Это ты сказала, или это твоя мама? —

Спросил Егор.

Лиза отвернулась от Егора,
И, рассматривая жука, спросила:

—  Спорим, я его раздавлю?

— Жука? Зачем ты его раздавишь?

— Так ты хочешь?

— Нет.

— А я – да!

Лиза достала из кармана ключи
на брелке. 

— Красиво. — Разглядывая брелок
со скорпионом в стекле, сказал Егор.

Лиза размахнулась брелком,
собираясь раздавить им жука.

— Не надо! Кому сказал?

Егор больно сжал её руку.

Лиза изловчилась, и раздавила
жука высвобожденной рукой.

Егор посмотрел на раздавленного
июльского жука, крепко
припечатанного
к нагретой на солнце черепице.

— Зря только я тебе рассказал про
Долмуш! Нечего тебе там делать.
В Египте и без тебя нашествие акул.

— Тоже мне, любитель. —
Сказала Лиза

— Объясни. — Потребовал Егор.

— Не нужно ничего объяснять.  Кто
захочет, тот поймёт. —

Сказала Лиза.

— Эх ты, специалистка по цветам.
Ты же всё мёртвое любишь.
Что, больно? —

Спросил Егор, заметив, как Лиза
вжала в себя плечи.

— Неправда!

— Правда. —

Наотмашь ударяя словами,
сказал Егор. 
По щекам Лизы текли слёзы.

Егор задумался.
«Разве она виновата,
В том, что ей больно? Да. Виновата.
Пусть она лучше будет виновата
сейчас, чем потом».

А знаешь, что я только что понял?
Хочешь, скажу? —

Спросил Егор, и в ответ на её молчание
сказал: это что-то вроде неудавшегося
монолога:

Лиса знает, где курам рай. Я очень долго
учился смотреть вперёд.
Пока не научился не смотреть назад.
А потом, дойдя до
примерной середины пути, я
неожиданно понял, что нет
никакого вперёд и назад.
Ты либо сейчас здесь, либо тебя нет.
Ни потом, ни тогда. И вообще
никогда.
Жизнь не так предугадывается, как мы
от неё этого ждём.
Время подобно воде. И только этот миг
это наше в ней отражение.
Не понятно только,
где курица. Хотя… Что непонятного?
Курица – это мы, лиса – небытие.
Лиса караулит курицу в счастье.
А где для курицы счастье?
Там, где лисы нет. Там и для курицы рай.





(Авторский фотоколлаж)