Причастие праху. Глава о немом стоянии

I
И вышли они из селенья в поле,
Где ветер гулял по высокой траве.
Не солнце — а бледное, влажное доле
Лежало вдали, на краю в синей мгле.
Он шёл, не глядя, но в каждой былинке,
В прозрачной росе на согбенном стебле,
Читал продолженье немой исповеди,
Что началась в той беспутной земле.

II
Она шла за ним. Её лёгкая тень
Ложилась на землю, как знак, как печать.
Они не искали дороги, и день,
Казалось,хотел их куда-то умчать.
И вдруг — поворот. И открылась равнина,
Широкою грудью до самых небес,
Где в дымке, как призрак, седая вершина
Стояла, венчая далёкий лес.

III
"Туда, — промолвил, не требуя согласья, —
Где сосны поют о былых временах.
Туда, где не спят, а томится зараза
Того, что мы приняли в наших сердцах.
Не храм построим, не келью для подвига,
А дверь без замка, чтоб всяк мог войти
И вынести с нами, не требуя оды,
Свою немоту на святом пути".

IV
И шли они долго. И вечер багровый
Зажёг над лесами немой фитилёк.
Словно весь мир, обескровлен и готовый,
Ждал их приговора, их тихих пороков.
Он чувствовал тяжесть,не вне —, а внутри,
Ту самую грязь, что принял как крест,
Она не давила, а стала размером к двери
Всего существа,от макушки до мест.

V
И Виктория вдруг остановила
Его, указав на тропу в тростниках:
"Смотри: там огонь. Не святой, не красиво,
А будто бы уголь в потухших руках".
Пошли на огонь. У потухшей клади
Сидел человек, не старик и не юн,
Ковырял палкой в золейном прахе
И пел про себя, не раскрывши уст.

VI
"Ну что,путники,— спросил,не глянувши, —
Нашли ли вы то, чего не теряли?
Иль ваша дорога — лишь шум и колтун из
Того, что другие давно потеряли?"
И голос его был как шорох сухих
Листов, что гниют под ногой сапога.
Он пел не для них,а для тех немых,
Кто сгнил уже в землю, не зная врага.

VII
"Мы не нашли,— отвечал наш герой, —
Но потеряли себя навсегда.
И в этой утрате наш мир не пустой,
А полон того,что зовётся "беда".
И мы не несём ее, будто бы ношу,
Мы в ней, как в воде, и в ней мы, как в плоти.
И кажется мне, что я слышу, итожу,
Как эта беда в отдалении множится».

VIII
Тогда человек поднял голову медленно,
И в глазницах, пустых, как колодцы в глуши,
Мерцало не мысли — какое-то бдение
Над тем, что не может случиться в тиши.
"Вы счастливы,— вымолвил он. — Вы на дне.
А на дне — уж некуда катиться.
Осталось одно:наблюдать, как во сне,
Как эта вода начинает светиться".

IX
И он протянул им горстку золы,
Что взял из-под пепла своей же руки.
"Возьмите. Не как благодать, не как силы,
А как напоминанье о земной её муки.
Когда захотите вновь стать, Вы, святыми,
Почувствовать бремя своё как венец—
Потрите ладонью, и вспомните, с какими
Глазами смотрели в последний конец».

X
Они взяли пепел.И странник, не встая,
Повернулся к огню, став опять нелюдим.
И путь их продолжился, но не тая
Уже прежней боли, а с новым, глухим
Сознаньем, что крест — это не распятье,
А право стоять при конце всех вещей,
Дышать тем же воздухом, пить ту же влагу,
Что пьют обречённые среди полей.

XI
И вот наступила та самая полночь,
Когда небо близко, а земля далека.
Он вдруг обернулся, чтоб молвить: "Не стоит
Искать оправданий. Мы — две же тоски,
Что нашли друг в друге не выход, а входа
В тот мир, где и вход, и выход — одно.
И если есть Бог, то Он видит отсюда
Не подвиг наш, а Его же, то дно".

XII
Она не ответила. Звёзды, как крошки
Хлеба, разбросанные в черной тиши,
Светили так кротко, как будто бы только
Для них загорелись из тьмы и души.
И в этом молчаньи, и в этом покое,
Где каждый был и живым, и мертвецом,
Родилось не счастье, а что-то другое:
Весь мир, убаюканный их же крестом.