Ожидать Тебя

И только сердце знало в глубине
(в самой глубокой, тёплой, тайной впадине),
что вот сейчас, сейчас, ещё одно биенье,
и всё изменится, и всё откроется.
Оно знало это с детства,
ещё тогда, когда я не умел назвать,
но уже замирал у окна в декабре,
глядя, как снег падает беззвучно,
и вдруг понимая:
сейчас что-то случится.
И вот опять.
В комнате полумрак,
часы стучат, как чужие,
лампа даёт усталый жёлтый свет,
а я сижу, и пальцы мои сами собой
ложатся на столу, будто на клавиши.
И начинается.
Сначала тишина становится гуще,
как будто кто-то медленно приглушает мир.
Потом в ушах лёгкий звон,
не звон даже, а преддверие звона,
как будто кто-то далеко-далеко
провёл ногтем по хрустальному краю.
По коже мурашки,
но не от холода,
а от того, что кожа вспоминает:
она была когда-то крылом.
Грудь расширяется,
рёбра становятся воротами,
и за ними уже не лёгкие,
а целое небо, готовое вдохнуть.
Глаза видят то же самое,
но уже иначе:
тень на стене уже не тень,
а прореха в реальности,
сквозь которую вот-вот выглянет иное.
И внутри всё поёт,
ещё без звука,
но так громко,
что хочется закрыть уши,
чтобы не оглохнуть от тишины.
Это предчувствие,
это сладчайшее из мучений,
это миг, когда ты уже не живёшь ещё,
но уже не умираешь.
Когда ты на острие иглы между
«было» и «будет»,
и игла эта не ранит,
а ласкает.
Когда сердце считает не секунды,
а вечности.
Пять…
четыре…
три…
два…
И ты уже не человек,
ты уже струна,
натянутая до предела,
и ждёшь лишь первого прикосновения
того, кто знает, как тебя заставить петь.
И ты счастлив.
Безумно,
до слёз,
до дрожи,
до потери себя.
Потому что знаешь:
сейчас.
Сейчас раздастся.
И даже если не раздастся сегодня,
это предчувствие само по себе
уже музыка,
уже полёт,
уже вечность,
уже Бог в комнате,
уже ты сам себе рай.
И ты шепчешь, не открывая губ:
«Пожалуйста…
ещё чуть-чуть…
не уходи…
пусть будет ещё одно мгновение
этого невыносимого счастья
ожидать Тебя».