Ёлка

Мы ёлку нарядим — традиция, скрепа. 
Хоть нынче и выглядит это нелепо. 
Снимаем шары, убираем сосульки — 
иные теперь в обиходе бирюльки. 

Вот здесь, на еловой колючей лапище, 
повесим зарплату — духовную пищу. 
Она небольшая, прозрачная вроде, 
как совесть, что нынче совсем уж не в моде. 

Под нею, качаясь на ниточке тонкой, 
мамина пенсия — тихо, в потёмках. 

А в центре, где гуще и зелень, и тьма, 
висят не игрушки, а горе ума: 
солдаты, солдаты... Не олово — цинк. 
Такой вот рождественский, праздничный цирк. 

И песней нас глушат, чтоб не было страшно, — 
о том, как мы всех победим в рукопашной. 

С другой стороны — натюрморт ЖКХ: 
цена на яйцо, на батон, потроха. 
Всё выше и выше — как в небо ракеты — 
взлетают счета, обнуляя бюджеты. 

А рядом, лоснясь и грозя небесам, 
глядит гиперзвуком «Орешник» сам. 
И чьи-то накачанных губ пузыри — 
гламур посредине кровавой зари. 

К чему нам снежинки, дожди мишуры? 
К чему этот блеск для грустных очей? 
В пространстве холодной и плотной цензуры 
нам нужен венец посильней и точней. 

На самую маковку, к звёздам поближе, 
где раньше горел путеводный маяк, 
я Вождя прикреплю — он всё видит и слышит, — 
и это, пожалуй, правильный шаг. 

Стоит эта ёлка — судьбы отраженье, 
в квартире, где холод прижался к стене. 
Мы празднуем тихо своё пораженье 
в нарядной, но очень усталой стране.

19.12.2025