Китобои

Над океаном – дымчатый просвет.
И ты стоишь на самом крае шхер,
где ветер гложет камень, словно бред.
Ты не рыбак – ты геометр и скриптор,
и злость твоя – холодный циркуль, вписывающий китобойню в круг.

Над серой зыбью – призрак ледника.
И ты стоишь, где шторм лепил из пены
слепые лики, корчилась тоска.
Ты не моряк – ты картограф измены,
и мысль твоя – ледяная игла,
что шьёт по воде пунктир к дыханию кита.

Ты выслеживаешь спину, как ошибку в акватории,
и ждёшь, когда из толщи сизой мглы
явится чёрный остров, плоть и выброс,
чтоб гарпун, словно восклицательный знак,
воткнулся в жирный текст его судьбы.

И ты плывёшь домой, с добычей в трюме,
что тяжела, как непосильный долг.
И соль въедается в ладони, будто в раны.
И ночью, под скрипение корабля,
тебе является простой вопрос:
«Зачем охота, если в порт привозишь
лишь тушу, пахнущую, как твой страх?»

А на рассвете, у штурвала стоя,
вдруг чувствуешь толчок – изнутри. Тяжёлый,
как будто кто-то гарпуном глубинным
тебя пронзил насквозь. И в этот миг
ты слышишь песню. Она идёт не с моря –
она струится из твоих же рёбер,
гудит в костях пустых, как в трубах органа.

И ты глядишь на воду, и в воде
уже не отражение твоё,
а чей-то тёмный, величавый плавник
совпадает в такт с движеньем сердца.
И вот уже не ты глядишь на глубь –
а глубь глядит из глубины на берег,
на лодку, на тебя в ладони волн.
И понимаешь, что вопрос «Кто я?»
теперь звучит на языке прилива
и отвечает гарпуном в боку.