84

Калитка щелкнула. Звон ключей.
Ты знаешь, кто там. Всё потухло — от лампочек до свечей.
Не открыть бы дверь, думаешь, да сбежать, но как?
Душит рука, грубая как наждак,
Сбивает с ног и месит сапог под дых.
Я ничего не скажу. Был шепот — и тот утих.

Где-то небо розовеющее едва,
Здесь пол, лужа крови, два сапога.
Колет висок, отек, как от стаи пчел.
Испорчена даже святая вода — я этого не учел.

Не учтивый, ко всем советам — за это был избит.
Ложусь на ледяную землю, как ребенок, реву навзрыд.
Обещаю себе, что летом точно смогу сбежать,
Запишу это «великолепие» в заплаканную тетрадь.

Ты, конечно, ее найдешь, скажешь, что я тварь.
Дай еще пару фраз впишу — надеюсь, тебе станет жаль
Бить по роже, о руки тушить табак.
Уже почти что туша, осип, покров набряк.

Возложи на меня всю ненависть, кожу жги до костей,
Будто буду лелеять, пестовать
До самых последних дней
Твое нестихающее послание.
«Что сейчас, что тогда — ничей.»
Ведь бездонный и не умею ничего, кроме слов и слез.
Что не найдется ни полдуши, полюбившей меня всерьез.
Что это не пустые бредни, а истина, как она есть.
Возложи на меня эту честь —
Нести боль и уберечь от нее других,
Так, будто я правда тебя любил и поэтому молчалив.
Я расскажу тебе что угодно, если останусь жив.

Это, конечно, мерзко: слабость и кривизна.
Не вмещу в подноготной вескость,
На вытравленность нутра.