Мимолетности

Напротив окна –

жёлтая клеть.

Башенный кран подпирает небо.

Ветер свищет,

Хлёсткий, как плеть!

Запутался в стали.

Сонный рабочий лестницу щупает слепо.

Ладони чуть мимо… И смерть. Нелепо.

А руки уже устали.

Кабина у самых звёзд!

Главное – вниз не смотреть.

Там чернеют чугунным литьём ворота.

За ними поблёкшие лица берёз.

Сугробы. Кресты.

Пульсирует часто аорта –

Это липкий страх высоты.

Смелее,мой друг! В облака!

Пусть будет надёжна рука!

Утро синее, зимнее, дымное.

Я еду в автобусном тубусе. Кондуктор небритый, как ёж.

В продрогшем салоне – сто рож,

И он – заячий сторож –

С лицом испитого Анубиса.

Скуластый, патлатый заморыш

уфимского автопарка.

На нём полинявшая парка,

он бывший бандит, он бдит

И не знает ни Блока, ни Рубенса,

Ни Сартра, ни Артура Кларка,

Ни тем более Роберта Шумана.

Интересно, о чём он думает?

Аккорды скрипичной партиты в моей голове – отзвуком реверберации.

Баховский космос.

Божественный Логос.

Сыграю для вас.

Овации,

Хрустальные брызги подснежников снились под утро, росисто-пахучей акации

туманная пена, бокалы с цикутой.

В часы, дни, века

стекают минуты. Всё бренно, всё тленно.

Искрами дров прогоревших секунды мелькают и гаснут.

Вот кто-то проехал на красный.

А мимо плывёт река.

Рыбы спят подо льдом. В полынье – чёрный глаз водяной

со зрачком – отражённой луной.

Тихий снег с тишиной.

Возмечтав об ухе, через час подойдёт и рыбак.

Крановщик до кабины добрался и привычно нажал на рычаг.

Поднимает плиту в высоту

на версту, напевая фальшиво вполголоса.

Анубис мне выдал счастливый билет.

Рассвет.

Канифолью вдоль конского волоса

Проведу, чтобы крепче цепляло.

А небо то – ало.

Приходите. Сегодня

На сцене балет

Под мелодии вечного
Хроноса