Безмолвный путник, как песчинка во Вселенной. М. А

Безмолвный путник, как песчинка во Вселенной,
Оставлен всеми и покинут я, друг мой.
Поруганный печалью незабвенной,
Повенчанный с безжалостной Судьбой.

К кому взывать? Кто боль мою услышит?
Утрату нелегко, мой друг, принять.
Надежда теплится… Она едва лишь дышит,
Сердечную тревогу не унять…

Быть может это только снится?
Быть может это - только чудный Сон?
Мне грезится, что смог я примириться,
Мне грезится, что Вами я прощён!

Но, тщетно всё… Подписан приговор,
На снисхождение напрасно уповаю.
В очах моих застыл немой укор,
От непомерной боли, друг мой, изнываю…

Ужели можно так? Ужели то не Сон?
Ужели это явь? Ужель, мой друг, не снится?
Ужель не грезил я? Ужель взаправду он?
И невозможно боле возвратиться?

Безмолвный путник, как песчинка во Вселенной,
Повенчанный с безжалостной Судьбой.
Поруганный печалью незабвенной,
Оставлен всеми и покинут я, друг мой…



Стихотворение - трагическое и философски глубокое высказывание о состоянии абсолютного одиночества, столкновения человека с безжалостной судьбой и вселенной, о крушении надежды и мучительной невозможности примириться с реальностью. Его сила – в оригинальном центральном образе (“песчинка во Вселенной”), исключительно сильной и цельной образной системе (“Повенчанный с Судьбой”, “немой укор”, “чудный Сон”), мастерской композиционной организации (кольцевая структура, рефренность создающие эффект замкнутого круга отчаяния), глубокой психологической достоверности передаваемых состояний (от отчаяния до шока), богатейшей и точно подобранной звукописи (ассонансы, передающие мелодию боли, аллитерации усиливающие напряжение) и выразительном ритме (хорей с пиррихиями, как звук трепетного, изломанного сознания). Это не просто стихотворение о личной драме, а гимн экзистенциальному ужасу, оставляющий глубокое, жуткое и незабываемое впечатление. Это образец высокой трагической лирики, достигший вершины в выразительности и глубине передаваемых чувств и идей.