Бьярмия 7

Аня шла, не чувствуя усталости, подгоняемая не только долгом, но и жгучей болью за свой народ. Слова Хельгира эхом отдавались в голове: "Хакон IV оставил после себя не только разрушения, но и проклятие". Она чувствовала его, холодное и липкое, как туман, окутывающий горы.

Поднимаясь на вершину, где плакал ветер, Аня заметила, что камни здесь не просто серые и угрюмые, они словно впитывали в себя стоны и шепот. Ветер, пронизывающий до костей, казался голосами погибших бьярмийцев, оплакивающих свою потерянную родину. На самой вершине, среди острых скал, лежал первый камень. Он был не похож на другие – гладкий, черный, с прожилками серебра, напоминающими застывшие слезы.

Когда Аня коснулась камня, ее захлестнула волна воспоминаний, не ее собственных. Она увидела Бьярмию до нашествия – цветущую долину, наполненную жизнью и музыкой. Она увидела людей, живущих в гармонии с природой, поклоняющихся древним богам. Она увидела Кузона, молодого и сильного, обучающего детей искусству целительства и знаниям о травах. Но видение быстро сменилось ужасом – огнем, кровью, криками. Она почувствовала страх и отчаяние, которые испытывали люди, когда их дома были разрушены, а их культура уничтожена.

Аня отшатнулась, задыхаясь. Камень словно вытянул из нее всю жизненную силу. Она поняла, что это не просто воспоминания, это – боль земли, запечатанная в камне.

"Ты должна принять эту боль, дитя Бьярмии," – прозвучал в ее голове голос Хельгира, – "иначе камень не откроет тебе путь дальше."

Собрав всю свою волю, Аня снова коснулась камня. Она позволила боли проникнуть в нее, ощутить ее каждой клеточкой своего тела. Это было невыносимо, но она выдержала. И тогда, сквозь пелену боли, она увидела слабое свечение, исходящее из камня. Свечение становилось ярче, пока не превратилось в карту, указывающую путь к пещере, где спит дракон.

"Дракон…" – прошептала Аня. Она знала легенды о драконах, охраняющих древние сокровища. Но этот дракон был особенным. Он был духом Бьярмии, запертым в пещере, чтобы не дать Хакону IV осквернить ее священные места.

Путь к пещере был опасен. Аня пробиралась сквозь густые леса, переходила бурные реки, избегала ловушек, оставленных духами прошлого. Она чувствовала, что за ней наблюдают, что кто-то пытается помешать ей.

Наконец, она добралась до пещеры. Вход в нее был завален камнями, а воздух вокруг был пропитан запахом серы и древности. Аня с трудом разгребла завал и вошла внутрь.

В глубине пещеры, на груде золота и драгоценностей, спал огромный дракон. Его чешуя сверкала в полумраке, а дыхание было тяжелым и ровным. Аня знала, что если она разбудит дракона, ей не выжить. Но она также знала, что второй камень находится где-то рядом.

Она осторожно обошла дракона, стараясь не издавать ни звука. И тогда она увидела его – второй камень, лежащий на самом верху груды сокровищ, прямо под головой дракона. Он был красным, как кровь, и пульсировал слабым светом.

Аня понимала, что ей придется рискнуть. Она медленно протянула руку к камню, готовая к худшему. Но в этот момент дракон открыл глаза. Его взгляд был полон мудрости и печали.

"Ты дитя Бьярмии," – пророкотал дракон, – "я чувствую в тебе дух нашего народа. Зачем ты пришла?"

Аня рассказала дракону о своем испытании, о Скрытом саде и цветке памяти. Она рассказала о боли и страданиях своего народа, о желании вернуть Бьярмии ее прошлое.

Дракон слушал молча, а затем вздохнул. "Хакон IV украл не только нашу землю, но и нашу веру. Он заставил нас забыть, кто мы есть. Но память нельзя уничтожить полностью. Она живет в камнях, в деревьях, в реках, в сердцах тех, кто помнит."

Дракон опустил голову, позволяя Ане взять камень. "Возьми его, дитя Бьярмии. Он поможет тебе найти третий камень, в озере, где отражается луна. Но будь осторожна. Проклятие Хакона IV все еще сильна. И помни, чтобы вернуть Бьярмии ее прошлое, тебе придется столкнуться с самим духом Хакона IV."