Но время пришло и ушло всё, что было тобой

Другу Косте.

Но время пришло ...
и ушло
всё, что было тобой.
И всё не твоё:
ни лицо
и ни ноги, ни руки,
И, самое страшное,
что и твоя вселюбовь
Ушла,
ничего
не оставив тебе,
кроме муки.

Ты еле идёшь,
ты не хочешь глаза поднимать,
Чтоб видеть весь мир
и его к тебе
всё безразличье.
И выше всех сил
для тебя:
понимать-принимать
Всего,
чем ты был,
цепенящее ум
обезличье.

Кипящая жизнь
не желает
ни видеть, ни знать,
Что ты постарел,
так безвинно
и так безвозвратно
И что низачто  ты
её не сумеешь догнать,
И что низачто ты
вернуть не сумеешь обратно

Себя ... молодого
и ей интересного всем,
Себя ... молодого
и сильного телом и духом ...
Удел твой печален:
прискорбно на лавочку сев,
Безропотно ждать,
когда явится сука-старуха.

О, я понимаю
тебя ...
потому, что и сам -
Уже постаревший   
уже, с головой, на пороге,
Когда ни малейшей
нет веры уже
в чудеса,
Когда , как чужими
становятся руки и ноги.

Но что я скажу тебе,
коль разговор уж зашёл
И коль ты не против
меня в этот вечер
послушать:
"Мы, всё таки, живы!
И это уже хорошо!
Мы, всё таки,  можем
ещё, хоть глазами,
но ... кушать

И женскую прелесть,
и чудо природы вокруг,
И внуков и внучек
всёкрашесть
и всёвозмужанье,
И памяти нашей
картины,
что нам, о мой друг,
Так дОроги и
так полны, навсегда,
обожанья!

Да, надо терпеть
и себя не унизить
мольбой
Хоть что-то вернуть
и избавить
от жгучей столь муки:
Что время пришло
и ушло
всё,  что было тобой,
И всё не твоё:
ни лицо
и ни ноги, ни руки."