Слепой

Под небом мирным тихой ночью 
В слезах печали я молил, 
Не в первый раз — я помню точно, 
А если честно, этим жил. 
Просил не много, я не мало, 
Просил о том, что сердце ждало, 
И разум требовал чего — 
Всего одно, всего одно. 
О Боже мой, Отец вселенной, 
Взгляни на страшный мой удел! 
Но знаю я: Ты не хотел 
Обречь меня стезе тленной — 
От дня рожденья быть слепым. 
И я живу теперь одним, 
Всего одним — о том молю я: 
Пошли пророка, как тогда, 
В дни Елисея, где вдова 
Для жизни снова ожила, 
Поняв неслыханную милость. 
Ведь ей, конечно, не приснилось, 
Как сын ожил и задышал, 
И с ним она… Я тоже ждал 
И жду, но силы на исходе. 
Вновь вместо неба вижу тьму, 
И вновь в отчаянье молю: 
«А может, так, своей рукою 
Коснись зениц — и я вздохну, 
А может, громко закричу, 
Увидя жадными глазами 
То, что от мамы я слыхал, 
И то, что длинными ночами 
Я с вожделением представлял. 
Во что не верил я и верил… 
О, кто бы скорбь мою измерил?! 
Быть может, жизнь свою влача, 
В страданьях не узрит душа 
Глазами видящими море, 
И горы с красотой своей, 
И рыхлость вспаханных полей… 
Быть может, так… Случиться что же? 
Неужто мне роптать сейчас? 
Нет, буду ждать и день, и час, 
И долгожданное мгновенье. 
В ответ — ни слова, только звёзд 
Сокрытой тайною свеченье, 
И тишина, как будто ждёт 
Небес высокое решенье. 
А с ней и я… Но сна творенье 
Не обойдёт мой слабый дух, 
Смирив и тело, ум и слух. 
День новый солнцем обогрелся, 
Как углём душу обожгло. 
Опять просить мне суждено… 
Я в мраке дум своих оделся, 
И снова пылью занесён 
Мой старый выжженный хитон. 
И снова слышу я проклятья, 
Копыт удары, рёв волов… 
Но это низкое занятье — 
Просить притворством горьких слов — 
Несло немалую наживу, 
А мне — гроши… Но пусть, я слышу, 
И мне дороже благ земных 
Среди людей побыть хоть миг, 
Забыть себя, забыться в этом, 
В круговороте болтовни, 
Где сплетни с сладостью халвы 
Влекут… Но вижу: часто это 
Ненасыщает, а гнетёт. 
Зачем мне жить?.. Но крик: «Идёт!» — 
Вернул к реальности суровой 
И тоны многих голосов 
Потоком свежести живой 
В мой слух вложили много слов, 
Желанных так, до содроганья. 
И я, застопорив дыханье, 
Ловил в мгновенье каждый звук… 
«Давидов Сын!» — неслось вокруг. 
«Давидов Сын!» — ушам не верю… 
Как часто слышал я о Нём — 
Целитель и пророк в одном, 
Так говорили… Я, не смея 
Свой крик в оковах задержать, 
Вдруг стал безудержно кричать: 
«Давидов Сын, меня помилуй! 
Я в безысходности прошу!» 
Но движимые злою силой, 
Пытались заглушить мольбу: 
«Молчи, не нужно, неуместно…» 
За чем? Мне стало интересно: 
Они лукавством уст своих 
Стремятся заглушить мой крик. 
Быть может, зависть гложет душу, 
Что буду видеть, как они… 
Их, верно, сердце заперли. 
Но я не стал перечить духу: 
Он жаждет Бога отыскать — 
И громче стал в слезах кричать. 
«Иди!» — настойчиво сказали. 
Я подскочил, хитон — долой! 
И быстрым шагом, как не знаю, 
Не видя, в страхе, сам не свой, 
К Нему пришёл и замер сердцем. 
Мне снова стало интересно: 
Что будет дальше? Что же ждать? 
Но этого не мог я знать. 
И мне осталось лишь смириться. 
Он не заставил долго ждать 
И повелел мне рассказать, 
Зачем к Нему решил явиться. 
Я прошептал: «Хочу прозреть!» 
Подумав: «Лучше умереть, 
Чем дальше жить, не видя света». 
И будто взгляд Его поймал… 
И там, в душе, в глубинах где;то, 
Я с наслажденьем ощущал 
Тепло невидимого взгляда. 
И вдруг спокойно прозвучало: 
«Иди, ты верою спасён!» 
Я в миг тот чудно исцелён. 
«О Боже! Лица! Вижу лица! 
Дорога, место, где просил, 
И солнца круг — он ослепил, 
И прослезил, но прояснился… 
Вот силуэт, овал лица — 
Я чётко видел лик Христа! 
Мне очень сильно захотелось 
Обнять Его святые ноги. 
Мне ни минуты не терпелось 
Сказать, что накопили годы… 
Но видно было:что не время. 
Ведь много страждущих, и мне ли 
Их ожидания продлить? 
И я не смел остановить 
Своими многими словами 
Святого Бога… Но одно 
Я точно понял: без Него 
Жизнь — пустота. И где;то в дали 
Он удалялся от меня. 
За ним скорей пошёл и я, 
Смотря вперёд, чтоб не отстать мне. 
Никто не вёл меня — я сам, 
Уже и в этом видя счастье, 
Не зная то, что где;то там, 
В великом Иерусалиме, 
Когда наступит час, увижу 
Кровавый крест… Христа на нём. 
Быть может, зреньем одарён, 
Я для того, чтоб мне открылась 
Любовь, которой я не знал, 
Которую и не искал. 
Но, видя жертву, убедился 
В величье Божией любви, 
Чтоб в Боге счастье обрести.