И-го-го

Меня, я знаю, не за что любить
И ненавидеть не за что, уверен.
Как быть со мной?
А вычеркнуть, забыть,
Шепнув: «Кто он?»
Ответив: «Сивый мерин».

Подамся, головищу опустив,
В ней мысль простая:
«Был чужим повсюду».
Из лужи воду, как аперитив,
Причмокивая, пить я долго буду.

Застопорюсь у старого плетня,
Себе произнесу: «Вся жизнь – бодяга».
И, четырьмя подковами звеня,
Отправлюсь за околицу, сердяга.

Там, дальше, луг,
где травы можно рвать
Губами из коричневой резины,
И о судьбе своей мараковать,
Скосив глаза на трупик стрекозиный.

Когда – один, уходит негатив,
Захочется забраться на кобылу.
И здесь в ручье бежит аперитив,
В нём утопил я личную мобилу.

Тогда связь с миром и оборвалась,
Не позвонить уже:
«Мне Миллу… Аллу…»
Роса – по лугу, а в деревне – грязь…
Табак достану, стукну по кресалу.

Один брожу я тут с лицом коня,
От холода вечернего чихая.
Любовь и ненависть –
известно всем – родня.
«Не знал я этих чувств», –
скажу, вздыхая.

Примчится ветерок издалека,
Растреплет крону молодой осины,
Дым унесёт и запах табака,
В траве труп шевельнётся стрекозиный.

Подковы, хвост…
немного «не того»
Был я всегда.
Короче, - сивый мерин.
Над лугом разнесётся: «И-го-го».
Кривые зубы, рот большой ощерен.