В бабушкином доме

Она строга. Её молитва мощна.
Перед лампадой на колени встав,
Раскроет песнопения всенощной.
То бабушка ведёт живой рассказ
Из Библии.

А он - шутник, седой и работящий,
От чьей улыбки расцветает дом...
"Опять ты с глупостью, дурак ледащий!" -
И с дедушкой смеёмся мы гуртом,
С ухмылками.

Здесь слышен треск полен в печи горниле,
Как будто речь о чём-то дорогом.
Плывёт над миской запах снедной силы -
Борща распаренный на печке дух взошел
Дымяшийся.

И пахнет хлебом, ведь с краёв у печки
Насушены с обеда сухари.
Их вкус тот самый, тающий и вечный,
А мы как Ангелы, и снова негрешны,
Бесстрашные.

А дедушка рабочими руками
Аджикой с чесноком намажет хлеб,
Поджарит мне яичницу на сале -
Таков не хитрый ужин иль обед,
Что ждёт меня.

Вот над краюхой крестное знаменье
"Христос, спаси нас, грешных!" - донеслось
Теперь к еде простой, и нет вкуснее,
Чем бабушки и деда хлеб да соль.
Во веки так!

А после мы на пЕчке- как в ковчеге,
С ногами греемся, верхом сидим.
И слышно, как за окнами в метели
Зима страдает стонами пурги,
Над избами.

Но вот лампады фитилёк зажегся.
Мерцаньем озарил Николы лик,
И словно свиток времени простерся,
С молитвой в глубь веков рассказ поплыл,
Немыслимо.

Вновь голос ровный бабушкин воркует,
Огромной Библии раскрыто естество.
Старинные вириги расколдует,
Старославянским поведёт путём
За истиной.

Я вдруг заплачу. Слёзы не от боли,
А от того, что тесно им в груди!
Для этой доли, и для этой воли,
Что раздирают душу изнутри,
Как иглами.

Молитвы бабушки, и шутки деда,
Фитиль лампады, что роняет свет,
Я помню угольков багровый веер.
И сердце тает, памяти в ответ,
Бесчисленно...

И, кажется, в дыму, в тепле иконном,
Где тени, как беззвучные слова,
Сама Судьба гудит протяжным звоном,
И нет конца ни завтра, ни вчера,
Развеян мрак.

Там льётся тихо золото лампады
На Библию, на лики наших лиц.
И будто всё, что было безвозвратно,
Собралось вновь из маленьких крупиц.
Да будет так!
Аминь. Аминь. Аминь...