Вне ветра, вне моря и бездны, вне льдины

Вне ветра, вне моря и бездны, вне льдины
Пока существую и рядом лишь кнут,
Ко мне прилипают чужие седины,
А издалека уже движется спрут.
Хватает невидимый кнут ошалело
И лупит меня, не жалея ничуть,
Возможно из мести, а может за дело,
Меня погружая и в муки, и в жуть.
Потом оказалось что рабовладелец
Свою агрессивность направил в меня,
Кнутов, кулаков и нагаек владелец,
Мерзавец, убийца жены и коня.
Жестокость – его креатив и натура,
Бесовский, но им заработанный крест,
Такая вот древняя недокультура,
Забросить туда смог чудовищный квест.

А после плантацию я поливала
Немереным потом, страданий ручьём,
Команды «жандармов» как гром грохотали
Над нами рабами, их очи огнём
Горели, сжигая любые протесты,
Достоинство, волю топча словно грязь,
И им не грозили, конечно, аресты,
Ведь правил там тьмы ужасающей Князь.
И он то и был спрутом не фантастичным
И непревзойдённым мучителем душ,
Садистом убийственным и  фанатичным,
Всегда получавшим громаднейший куш.
Кляла я эпоху кошмарнейших пыток,
Мечтала вернуться в свой тягостный век,
Хотя там смертей и печалей избыток,
Но всё же свободнее чуть человек.
И вдруг я узнала что я в своём веке,
Лишь место прописки сменила пока
На то, где мучений глобальны так реки,
Где скорбь бесконечна, власть тьмы велика.
И, выйдя из шока, бежать я решила
Туда, где пока что уютней теплей
Душе моей, телу, мой дом – моя сила,
Мне там хоть не часто, но всё ж веселей.
И как-то рванула я прочь без оглядки
Из проклятых Богом и преданных мест,
Но дом мой вдруг начал играть со мной в прятки,
Как будто попала опять в страшный квест.
Блуждаю в пространстве как странник бездомный,
Но хоть не пытает пока что никто,
Продлится как долго момент переломный
Один год, а может полсотни иль сто
Не скажет никто, все в неведеньи сами,
От взоров сокрыты извивы судеб,
Не дружим с Землёю ведь мы, небесами,
Веками творцы мы бесчисленных бед.