В Гонконг за любовью

Голос стюардессы, плавный и утомленный повторениями, наконец-то прорезал густой гул ожидания в зале вылета: «Объявляется посадка на рейс SU-228 Москва – Гонконг. Просим пассажиров…»

Слова растворились в общем движении. Среди поднимающихся людей был и Руслан. Бородатый мужчина, среднего роста, в ничем не примечательных потертых джинсах и утепленной черной куртке, он казался просто одним из многих. Но если бы кто-то заглянул ему в глаза — серые, с жестким северным спокойствием — то заметил бы в их глубине вихрь.

Он молча взметнул на плечо свой рюкзак (в нем кроме сменной одежды лежала маленькая резная шкатулка из  березы — подарок) и влился в очередь. Каждый шаг по трапу отдавался в висках навязчивой чередой вопросов, которые грызли его изнутри уже несколько недель.

Лили...

Они встретились случано в цифровом тумане — оба одиноких, но готовых к чему-то новому. Он — программист, уставший от линий кода, она — учительница музыки из Гонконга. Переписка из сухих терминов незаметно перетекла в обмен историями, музыкой, снимками закатов из окон. Он — суровый питерский закат над крышами, она — огненный шар, тонущий в стекле и бетоне небоскребов. Они стали друг для друга голосами в темноте, спасателями от одиночества в мире, который казался слишком большим и пустым. Но встречались лишь в кадре фотографий: он — с немного вымученной улыбкой у берега Ладоги, она — смеющаяся, с закрытыми глазами, на фоне сияющих витрин ночного Темзсайда.

«А будем ли мы гармоничны друг с другом? Не просто в чате, а здесь, в реальности?» — его пальцы сжали ремень рюкзака. Он привык к тишине, к рациональному миру битов и байтов. Ее мир, судя по рассказам, был наполнен звуками рояля, шумом многомиллионного города, неумолчной симфонией жизни. Не заглушит ли этот шум их тихое понимание?

Самолет был его коконом, отделяющим прошлое от будущего. Руслан опустился в кресло у иллюминатора, механически пристегнулся. За стеклом, в промозглом московском сумраке, сновали спешащие аэродромные тягачи, мигали огни. Здесь, в этой металлической птице, он был подвешен в состоянии между «было» и «будет».

«А вдруг она не приедет?» — этот страх был самым холодным и рациональным. Что, если это все была лишь красивая иллюзия? Игра в чувства на расстоянии десяти тысяч километров? Он представил себя стоящим в хаотичном, оглушительном зале прилета в Гонконге, одинокого, с табличкой, на которой незнакомыми иероглифами выведено ее имя. Толпа проносится мимо, сотни лиц, ни одного знакомого.

Как же мне тогда ее найти?

Он достал телефон, последний раз перед режимом полета. На экране — ее последнее сообщение: «Не бойся. Я буду ждать. Узнаю тебя из тысячи.» И смайлик — солнце с закрытыми глазами, такой же, как на той фотографии.

Стюардесса прошла по ряду, проверяя ремни. Ее профессиональная улыбка была словно из другого, простого и понятного мира.

— Всё в порядке? — вежливо спросила она, заметив его напряженный взгляд.

— Да, — хрипло ответил Руслан, отрывая взгляд от экрана. — Просто… лечу навстречу. Впервые.

Она кивнула, будто понимающе. На ее глазах, наверное, тысячи таких историй — надежд, страхов, новых начал.

Самолет тронулся, набирая скорость, и через мгновение оторвался от земли. Москва, со своими вопросами и прошлым, осталась внизу, превратившись в россыпь огней. Впереди — лишь густая пелена облаков и десять часов полета над бескрайней Сибирью и монгольскими степями. Десять часов наедине со своими мыслями, где каждая турбулентность будет казаться дурным предзнаменованием, а ровный гул двигателей — колыбельной для тревоги.

Руслан прислонился лбом к холодному стеклу иллюминатора. Путь был начат. Оставалось только лететь. И верить, что в точке прибытия его ждет не просто девушка с фотографии, а его настоящее. Гул двигателей стал монотонным саундтреком к его размышлениям. Москва осталась далеко позади, впереди были часы полета и мучительная неопределенность. Белая пелена за иллюминатором надежно скрывала землю, будто и его будущее было окутано туманом.

Вопросы, которые он задавал себе еще в аэропорту, теперь разрослись, как ветвистое дерево, каждая ветвь — новый страх.

Как мы будем общаться? — это было самое практичное и пугающее. Он знал пару дежурных фраз из приложения, вроде «Привет» (ни хао) и «Спасибо» (сесе). Она писала, что немного знает английский, но их переписка держалась на переводчике, который часто выдавал забавные и нелепые фразы. Руслан представил себе неловкое молчание за ужином, беспомощные жесты, взаимное непонимание. «Но нет, — попытался он успокоить себя, — у нас есть „Гугл-переводчик“ и наши глаза. И музыка. Она же учительница музыки». Он вспомнил, как они одновременно слушали одни и те же композиции, описывая чувства. Музыка была их первым общим языком. И еще... кухня. Он будет готовить для нее пельмени, а она ему — цзяоцзы. Возможно, язык еды и заботы станет их вторым языком.

Турбуленция встряхнула самолет, и его мысли резко перескочили на более глубокий страх. «А что скажут ее родные?» Он смутно представлял себе традиционную китайскую семью. Ему 45, ей 33 — разница в 12 лет. Для него это не было проблемой, но для ее родителей? Русский, не говорящий по-китайски, без особых достижений, просто «технарь» с севера. Лили говорила, что она независима и живет одна, но семья для нее важна. «А если они будут против? Если я стану причиной ее разрыва с близкими?» Он сжал подлокотники, представив холодный прием, оценивающие взгляды, непонятную, полную скрытых смыслов беседу за столом. Единственным его козырем была надежда, что они увидят, как он ее любит. Или это звучало наивно?

Самолет выровнялся. Стюардесса разносила напитки. Руслан взял томатный сок, который всегда пил в полетах, и это мелкое привычное действие ненадолго вернуло его к реальности. Но затем мысли ринулись в самое сокровенное и тревожное.

Первая ночь...
Он был не мальчик, но эта мысль заставляла его внутренне съеживаться. Они были виртуальными душами, но тела — незнакомцы. А если химии не будет? Если его представления о нежности не совпадут с ее ожиданиями? Он боялся не неудачи, а разочарования в ее глазах. Самый страшный кошмар звучал в его голове ее голосом, собранным из обрывков фраз в чате: «Руслан, это была ошибка. Улети обратно». От этой мысли холодело внутри. Он представил, как стоит с тем же рюкзаком в том же аэропорту, билет в один конец превращается в возвратный, а его мир сужается обратно до размеров экрана смартфона. Он откинулся на сиденье, закрыл глаза, пытаясь вытеснить страх светлой картинкой. Первый поцелуй. Он будет осторожным, вопросительным. Он почувствует аромат ее волос, смесь жасмина и чего-то незнакомого, густого, как гонконгская ночь. Близость. Это будет не страстный порыв, а медленное, доверчивое исследование, словно они наконец-то обретают не только души, но и тела. В этом образе было столько надежды, что она почти затмила страх.

И тогда, как побег из самой фантазии, возник последний, совсем уж иррациональный вопрос. «А если всё получится... Какие у нас будут дети?» Он улыбнулся сам себе, смущенный этой преждевременной мыслью. На кого они будут похожи? Девочка или мальчик с его серыми глазами и ее иссиня-черными шелковистыми волосами? Они будут говорить на русском, китайском и, наверное, английском — их общем языке-мостике. Они унаследуют ее музыкальность и его логику. Эта мысль была такой яркой и мирной, что на мгновение развеяла все остальные тучи.

Его разбудил плавный крен самолета и изменение гула двигателей. За иллюминатором ночная тьма начала рассеиваться, уступая место перламутровым оттенкам раннего рассвета. А внизу, словно мираж, из расстилающегося моря облаков начали проступать острые пики небоскребов, сверкающие огнями, как драгоценные кристаллы, воткнутые в землю. Гонконг.
Сердце Руслана забилось чаще. Время вопросов закончилось. Приближалось время ответов.

Из динамиков раздался спокойный, уверенный мужской голос капитана, говорящий сначала на английском, а потом, как ему показалось, на кантонском:
—Дамы и господа, это ваш командир экипажа. Мы начали снижение в аэропорт Гонконга. Погода прекрасная, +22 градуса на земле. Хочу поблагодарить вас за полет с нами и пожелать вам прекрасного пребывания в этом городе. Для кого-то из вас это возвращение домой, для кого-то — начало большого приключения. Пристегните ремни, пожалуйста.

Эти слова прозвучали для него как благословение. «Начало большого приключения». Именно так.

Шасси мягко коснулись полосы с легким визгом резины, и мощный реверс двигателей вдавил Руслана в кресло — последнее физическое усилие перед встречей.

И тогда в салоне что-то произошло. Кто-то один, вероятно, тоже летевший навстречу чему-то очень важному, начал хлопать в ладоши. И этот звук, как искра, попал в сухую траву облегчения. Аплодисменты подхватили другие пассажиры — сдержанные, улыбающиеся, благодарные за благополучную посадку. Завершение одного пути и начало другого.

Руслан не хлопал. Он прижал ладонь к холодному стеклу, за которым стремительно пробегали огни взлетно-посадочной полосы. Его большое приключение, полное страхов, вопросов и безумной надежды, только что приземлилось. Теперь все ответы были там, за этим стеклом, в лице девушки по имени Лили, которая, как он верил, ждала его среди сверкающего, незнакомого мегаполиса. Он глубоко вдохнул и отстегнул ремень.