Спасительный катрен

Решил поэт, что миру он яви'т
Всего один катрен великодушия,
И будет стих заразней, чем иприт:
С такого - разобъёт радикулит!
"При этом гений полностью разрушу я!"
За письменность он ведал лишь иврит.

Спустя года' поэт ещё вертел
Строку строкой в далёком отголоске
И всё никак смириться не хотел:
Не бьются рифмой про'кляты полоски!

Но всё же раз однажды довертелся
(Там бабка попросила о другом,
А он в себе давно не видел "стелса")
И только-только петухом распелся,
А тут тебе - и нож, и шпалы-рельсы:
Не повезло, короче, с петухом.

Поэт явил обещанный катрен,
И в строках тех мы были все на мушке:
"На площади порубят черепушки,
Никто же не поднимится с колен;
И будет ад, агония и тлен..."
В последней строчке - что-то про спасение:
Её он пропустил по сотням вен;
Там - Шадчин отдохнул, не то что Пушкин!
А нам уже поведал Паша Сушкин:
- Случится это точно в воскресение!

Но на него за что-то злился рок,
И отвернувшись, ссучилась удача,
Ведь, тот, как за порог - даёшь порок!
Он так и не достал для Тани мячик!
И сам ушёл куда-то громко плача.
Ему там популярно объяснили,
И там же где-то тихо схоронили.
А на надгробье, так, на всякий случай,
Написан был катрен его могучий.

...И площадь же была в крови умыта,
Рабы о божей милости молили...
Вкурили все: собака - там зарыта!
Вели туда квадраты ли, круги ли...
Да вот, беда - тропа к его могиле
Людьми была навеки позабыта...