Мадонна

Кому послание пишу?
Мне не с кем говорить отныне,
Жизнь зацвела давно полынью,
А я стою на берегу.
 
Себя уж боле не стыжу,
Воспоминанья – это схватка,
Наш мир всегда был слишком шатким,
Тебе, о друг, не послужу.
 
И в чём вина моя? Скажи.
Когда кудрявый локон в свете,
Едва ль под звон сердец заметен…
То ль Мельпомена предрекла?
 
Была ли я тогда глупа?
Сдалась под натиском поэта,
Под узнаваемым силуэтом,
Но только нет уж, не льстеца.
 
И у Никитских тех ворот
Дрожало пламя, гасли свечи,
Ждал февраля покорный вечер,
С твоим кольцом игрался чёрт.
 
О, это ново. Что же. Полно.
Ведь лучшего я не дождусь?
К чему тогда туда я рвусь?
Такие речи прежде молвил.
 
Черновики в руках держу
И вновь твой слог мне сердце тронет,
Навеки с музой ты помолвлен.
На ту ль веду тебя тропу?
 
Нет ревности и не мечтаю,
Мне не достичь твоих небес,
Когда за дымкой вдруг исчез,
Будто достиг ворот у рая,
 
Всё шла к тебе повинно, шла
Наперекор сему мгновенью,
Не подпоясанная ленью,
Трудилась. Сон твой берегла.
 
То ль мне казалось с первой ночи?
Была ль история с конца
Рассказана про гордеца,
Когда сомкнулись твои очи?
 
Молчу застенчиво. Молчу.
Словно зверька вмиг окружили
И ласками во лжи душили,
Смотря, а вдруг я закричу…
 
Они тебя, мой друг, травили.
О, сладострастия слепцы!
Какого бога вы жрецы,
Что так поэта загубили?!
 
Не тянет томно боль в груди,
О том мне люди говорили,
О, злые языки твердили:
«Не вздумай даже! Не щади!»
 
Монетой бронзовой спесь сбили,
А я всё шла, чтив твой обет,
Всего лишь нескольких тех лет,
В которых честь мою крушили.
 
Пустой сосуд? А то ли важно?
Звездою гения склонён.
«Что в имени тебе моём…»
Не мне писал уже как дважды.
 
Твои враги, щадив тебя,
Меня пытали перед светом,
Шипами плоть была прикрыта,
Душа уже жила, скорбя…
 
И тем же злополучным днём,
Разве моя вина мелькала,
Разве погибелью я стала,
Не гордость с чёрным ли вином?
 
Нам кокон пауки плетут.
И где же в миг сей небожитель?
Я ангел твой и искуситель!
Они тебя пускай спасут.
 
Но никого. Пустые взоры,
Их кормит гнусностью тот плут,
Которого все с нетерпеньем ждут,
Когда наш мир надвое порван.
 
Не смей. Не сможешь упрекнуть.
Та меланхолия в закате,
На солнце тоже много пятен,
Но то не подлости, верь, путь.
 
И ныне долг свой всё несу,
Исчезли юные порывы,
Над ними только плачут ивы,
Мы их сменили на лозу.
 
Смеркалось. И тебя несут.
Твой прах, он же твоя обитель
И я единственный твой зритель,
Но так меня не назовут…
 
Крылом приобниму. Солгу
С наивностью былой Мадонны,
Мой взгляд блуждает сквозь колонны,
Тонет в сияющем снегу.