Кайрос 2 3

Моя здесь свобода —
Моя здесь история…
Она несомненно заманит сердца
И ещё до вершины достойная…
Господи, каюсь во всём каждый час!

Тихо средь кресел, затем среди парт,
Тихо средь зданий, затем среди карт.
Картины, картины, истории, сказки,
Роли на роли, подарки за «здрасьте».

Жизнь — аксиома, иль космос пристрастий?
Навыки уровня мастера,
Страх у людей, когда злюсь, — это срам,
Но это цена вроде власти.

Мне говорили о том, что успех —
Успех как вершина для счастья.

Это мой Эверест, господа, — на него забираюсь.
Не сравню себя с кем-то, верность своя.
Я один, и так — каждый в запасе,
Ведь достиг всех высот ради Бога…
Он ведёт — всегда вёл — я в экстазе.

— Понимаем об этих условиях..?

Это всё — просто час, может, два.
Целый месяц поделит часы в полюсах,
А мой год воплотил мудреца.

Любовь Господа каждой вселенной…
Для мирских просто непостижима.
Мы все дети и правда единой души,
В человеческом теле — рабы и —
Это выше, чем что-то мирское.
Это слова: покорность.
Если надо вдруг жизнь обуздать среди снов,
То расскажут про чью-то набожность.

Побойтесь Его все, Его милость
Она невербальна,
Она просто во всём дарит стойкость и кров.
Любовь к каждому — выше, чем надо,
Мы её просто здесь не постигнем,
Только после историй.
А сейчас, после странных узлов на пути,
Говорим о достойном!

Шарик ночью тогда был спасён —
Он живёт в моём доме…
А хозяин считал, что постиг улиц трон,
И за это был мною уронен.

Я ему показал в небе звёзды,
Под Собачьим был кайфом.
Отобрал то, что стоит как царственный двор,
И на этом его же запрятал.

Очень многое жизнь утаила…
Но мы здесь — чтоб наслаждаться!
Моим искренним прошлым порывом к любви
Или странным влечением пристрастий.
То пристрастие звать справедливость,
Ну а месть — это страх. Не попутай.

Ненавидел всех тех, кто лишь слабых топил,
Поднимая мол, силу угрюмо.
Когда бил от души незаметно в тиши —
У них падали нравы.
— Вы бесы!

Наслаждаться в один момент перестал,
Слышал исповедь дяди что с Весом.
В этот день ощутил, что утих тот оскал,
Принял веру — ну и с ней обреталась надежда.

Я увидел тогда в этих тёмных глазах
Детский взгляд — и простил его, молча, без песен.
Плохих больше — не осуждаю, я знаю их правду.
Эта жизнь порой может жестоко сказать,
Чтобы выбрал душевную мантру
Вместо глупых - тех, возвышений…

«DANIEL BALTAZAR I»