Из тени в свет перелетая 3 - 4

3

И все же, неустанно
худые крылышки латая,
из тени в свет перелетаю!

В слепящий,
зрачки испепеляющий!
Но разве не должна слепой быть вера
в существование небесной тверди
и в райский свет,
где даже тени нет?

Где нет врага лукавого.
Вокруг лишь искренние авели:
нет завидущих  каинов.
Нет океанов –
дабы
         не случилась
                буря!
И волк с овечкой балагурит.

Здесь праздник – просто жить.
Златые миражи –
обыденное свойство антуража:
сеанс документального кино.
Здесь всякий поиск зряшен:
ведь все отыскано давно.

Все клады вырыты и вскрыты.
И самоцветы
валяются в старухином корыте –
что не разбито.

Ведь на старуху
больше нет прорухи.

Ведь тут никто не дряхл.
Ведь тут ничто не страх.
Ничто не грусть.
Ничто не груз.
И нет злосчастных драхм,
чтоб потерять их скорбно
и плакать горько.
И нет последней, самой вкусной
хлебной корки.
Нет захолустья,
где дышится не так, как в городе.
У матери рука не заскорузла.
И нет капусты,
где объявляются младенчики.
И молоко не пьют из глечиков.
Зато тут путь для детских ножек –
                Млечный…


4

…Я здесь на чуждом празднике.
Я здесь напрасна.
Похоже, вечный праздник не мое.
Привыкла жить семьей:

с родимой матушкою-страстью.
– Увы, не с матерью, что крестная:
не с Музой –
                а с опасной,
стервозной,
родной кровинушкой:
                мыслишкой.
– С сестричкой-
рифмой, что в строфе местечко ищет.
– С чумазыми детишками:
страничками
(они же так безбожно перечеркнуты!).
– С братишкой:
мороком лукавым,
что мастерит все новые личины яви
(с таким любимым чертиком)!
– Со старенькими нянюшками-книжками,
что мне судьбу питали и мечтой, и вздором.
– С пророческим свидетельством о о браке.
– С Юрашкиными тройками в тетрадках.
– С тем пианино, на котором
засохших желтых роз пылятся горы,
перетворяясь
в небренную красу
и славу Божья рая:
(из странности, что оку явлена
кривыми зеркалами –
                в суть).