Глинтвейн для Икара

Ночь. Зима.
Там лес. Тут дачи.
Сторож спит. Бормочет печь.
Волчий или след собачий
по сугробу, что до плеч?
Дальше город.
Свет с дороги.
Гул машин. Косой буран.
Вязнут непролазно ноги.
Сердцем бьёт в ребро таран.
Кто ты, беглый? От кого ты?
Почему по грудь в снегу?
Я Икар.
Забыл полёты.
Крыльев нет.
Я так бегу.
От себя, людей, союзов,
От оценок и долгов.
Я прогнал семью и Музу.
Нет семьи и нет врагов.
Только сам, своей рукою.
Думал так найти покой.
Лед. Река.
Что за рекою?
Тот же буду ли, другой?
Проверял.
Один и тот же.
Я себе не изменил.
Вышел иль не вышел рожей,
Умный иль дурак, дебил, –
Никому о том нет дела,
Ни подруге, ни отцу.
Я не трус, но и не смелый.
Я подобен мертвецу.
Чувство есть одно – тревога.
Есть ещё одно – покой.
Есть приют и есть дорога,
Я один, и я такой.
Всё что есть кладу на полки.
Нет чего-то — наплевать.
Воет ветер. Воют волки.
В помощь некого позвать.
Море – лес. Щека не брита.
Воск свечи и звёздный ковш.
Я один в плену у Крита.
Заблудился.
Ну так что ж?!
Знаю. Если взять левее,
Если к трассе подступить,
Будет свет,  тепло глинтвейна,
Будут тешить и любить,
Не закроют в клетку птицей.
Но левее не возьму.
Не хочу ни чем делиться,
И тепло мне ни к чему.