Бяда... Буквицы

… Господи! Да за што ж мне наказанье-то этакое на старости-то лет?! Неушто ж нагрешил так, што таперича не жисть доживать, а муку мученическую вытерпливать? За што ж ты меня, Господи, любовью ентой клятой шандарахнул-то так?..

…Извёлси я, Господи, измаялси весь…  Уж пять дён, как не видел её, фулюганку мою ненаглядную, шшитай, цельную неделю личика свово не кажет белу свету… Хворает, говорят… А я ж иссохси весь до косточков самых, её не видючи, в нутрех-то горит всё, полымем жгёт… Ни есть не могу, ни спать – только об ей думаю, кажную минутку молюсь, штоб излечилась от хворобы своей…

… Хоть глазком бы одним глянуть – как она там… Я б ейные ноженьки целовал бы, штоб не стыли, кажинный пальчик бы дыхом грел… За што ж ей-то хворобу, Господи? Наслал бы на меня, сморчка старого… Пущай бы меня горячка палила, хоть до смерти, чай, невелика потеря, коли и помер бы, лишь бы ей хоть чутку полегше бы стало…

… А тут ишшо такое сделалось… што и мыслить – не ведаю… Давеча топочусь возле дома ейного, под окошками, далёко-т не отхожу – вдруг выглянет моя ладушка иль весточку каку пришлёт, знак подаст… Мало не пол-дня туды-сюды шкандыбаю, уж и ноги держать не хочут, а как уйтить-то?.. Люди мимо ходють, оглядываются, роты руками заслоняют, штоб, значить, я не видел, как они ухмыляются… А чего ж не ухмыляться, когда старый пень под окнами девицы молоденькой который день кренделя выписыват? Я б и сам бы поусмешничал, коли б до смеху было…

… Вдруг из окошка ейного листочек выпорхнул, да вдоль улицы-то по ветру и полетел. А я – за им, задохся, взопрел весь, покуда догнал, думал, отбегалси, Иван Герасимыч, сердце-то щас из рёбров выскочит… Глядь – а на ём буквицы каки-то! А у меня в глазах плывёт всё, и в жилах трепыхатся…   Поутих малость, пригляделся к буквицам-то…

… Люди…  Юдоль*… Буки… Люди сызнова… Юдоль опять… Што эта?.. Мерещится, ай нет?.. «Люблю»… Кому эта?.. Неушто ж?.. Да нет… Зачем ей пень старый, когда вокруг столь молодых, ладных?.. Нет, не может такого… А кому тогда? Окромя меня и нет никого на улочке-то… Неушто и взаправду?.. В глазах замокрело, слёзы, дуры, так и текут, не проморгаться, воздух в груде кончилси, дохнуть не могу… Стою дурак дураком, листочек к себе жму… И што думать – не знаю… А вдруг?..

…Што ж мне делать-то, господа хорошие?.. Верить?.. Ай нет?..
…Молчите… Ох, бяда… Бяда…


 *  Буква «Ю» в старославянском алфавите произносится нак же, как в современном – просто «Ю». Почему Иван Герасимыч читал её как «Юдоль», автору неизвестно.