Избранники. Дорога в бездну с вышины

I
И вот пришло прохладное рассветы,
Светало. Влажным сумраком дыша,
Заря рождала призрачные цветы
На склонах, где царила тишина.
Он потушил костёр, что догорая,
Ещё хранил теплоночной тьмы,
И взор его, встречая светы рая,
Твёрд, спокоен — в нём царили сны

II
Она, с земли поднявшись, поправляла
Легкими перстами сбившийся свой плат,
И в этом жесте благодать сияла
Смиренной простоты. Ничейный взгляд
Не видел бы в ней ангела иль девы,—
Лишь женщину, уставшую с пути,
Но для него в чертах её и гневе
Весь смысл грядущих дней могло найти.

III
"Куда теперь?"— спросила, не печалясь,
А подтверждая лишь его устав.
Он указал туда, где даль казалась
Мерцающей сквозь утренний туман.
"Туда, где дым от очагов ложится
Столбом немым на бледный небосклон,
Где слово наше должно пригодиться,
Где каждый шаг — и подвиг, и закон".

IV
Пошли они. Тропа, едва видна,
Вилась меж скал,как нить судьбы прямой.
И солнце, из-за туч показавшись, дня
Лило на них поток живой.
Не говорили ни о чём высоком,
О будущем, о жертве, о борьбе, —
Их мир был полон тишины глубокой
И согласия в немой самой себе.

V
Он думал о том, как душа, сгорая
До пепла в пламени своих тревог,
Не умирает, а, себя теряя,
Находит смысл, что вынести бы мог.
Она ж, ступая след в след за любимым,
Ловила отблеск мысли на челе
И знала, что единственным общиной
Останутся они в любой земле.

VI
Вдруг встречный — старец, сгорбленный годами,
С клюкой, с сумою, пустою на вид.
"Куда путь держите?"— спросил он глазами,
Где мудрости свет холодный горит.
"Идём туда, где боль, и скорбь, и муки", —
Ответил путник. Старец усмехнулся:
"Так вы уже пришли. Вокруг разлуки,
И ад— не там вдали.Он начался,оглянулся".

VII
И, не добавив более ни слова,
Побрел своей дорогой, в глубь лесов.
От встречи этой в сердце вновь сурово
Заныло, как от незаживших ран и зов.
Но не смутился. Лишь Виктории
Взглянул в лицо — и увидел он в ответ
Не страх, а свет спокойной истории,
Что обращает самый мрак в совет.

VIII
Так шли они, и утро, разгораясь,
Сулило день и зной, и тяжкие труды.
Но в них уже горела, не сгорая,
Та ночь, что вечный мир, свершив чуды.
Не в клятвах страсти — в нерушимом следе
Двух душ, постигших высшую любовь,
Они несли, как крест, в единой беде
И благодать, и непреклонность вновь.