Разбиваясь на тысячу стёкол

Наполнившись дурманом, ушёл я с ноябрём,
Решив примкнуть к последней стае улетевших птиц.
Летел за океан — луна меня пронзала серебром, —
С тоскою покидал свой мир растрескавшихся лиц.

Я пролетал пожары, солнце, снег, манящие закаты,
И взор мой падал на бледнеющий в потёмках склон.
Там были журавли в японском озере, древесные приматы,
Там кит пускал волну — на берегу в ней искупался слон.

Бескрайние просторы шаманизма, резные маски и огонь…
И пейсы завивая, кружили хоровод авантюризма.
За мною вслед, в небес нетронутых, парил мой конь,
Вдруг, каплею дождя, на землю пал — без драматизма…

Пришёл в свой дом: там не закрыты ставни больше,
И не играют дети в вечном горизонте милых лет.
Не отмотать назад, и больше рук моих ты не коснёшься…
Сыны все выросли, окрепли, надевши свой бронежилет.

Я здесь сижу, закрывшись стаей обезумевших ворон;
Я, распадавшись, собираюсь — из тысячи осколков в зеркала.
Здесь раньше всё сверкало… но, убитый долгом, регион —
Осетия, до слёз родная, — я помню, как детей домой звала.