на желтых лыжах

На желтых лыжах с надписями Forest,
С рисунком в круге головы лосиной,
Я шел пустынным и знакомым полем,
Что зыбью кварцевой лилось-лоснилось,

Скрипело это поле и шуршало,
Посвистывало поле и кряхтело,
Скользили деревяшки мерным шагом,
Светило веселящее горело. 

Протягивая параллели,
Достиг я берега высокого реки,
Покрытой льдом, прикрытым порошком…

Передо мной — небрежный островок,
С той стороны — ивняк, а дальше — бор,
У бора — еле различимый дом,
А справа, за ручьем, что в реку
Вливается, сей берег ниже,
Туда я и направил лыжи,

Через ручей в них чутко перешел
По тонкому мостку из одного бревна,
Распиленного повдоль, далее
Прошел немного, отыскал дорожку,
Сквозь перелесок выехал к реке,

Когда же с осторожностью спустился
На как бы кремниевый лед, то изумился:
Передо мною, метрах в четырех
Над твердью — пролетает светлый гусь…
Воскликнул я: «О! Гусь! Ну ничего себе!»
И глазом не повел летун нежданный…

Затем по льду и снегу над водою
Я побродил неспешно и недолго,
Наблюдая четкие разломы
Довольно протяженные, как видно,
В морозный час льду стало тесно в русле.

Когда скользил я по лыжне обратно,
Уж погружалось солнце в горизонт,
Померк искристый снег, преобразился,
Налился смутным мраком небосвод.

…Снял лыжи у дороги, зашагал
Привычно в горку. Да, не зря сегодня
Решил я снежным полем прогуляться,
Как той зимой. А получилось — лучше.

На желтых лыжах с надписями Forest,
С рисунком в круге головы лосиной,
Я шел пустынным и знакомым полем,
И в это время жизнь мне словно снилась,
Такой она казалась отдаленной,
Уже как будто вовсе завершенной,
Закрытой книгой, но не одинокой,
Поскольку я ее прекрасно помнил.