Буревестник

Я распластался трупом поперёк дивана —
И захлебнулся траурной печалью,
Забвенно задыхаясь, морду спрятав в самый нежный из возможных мне углов.
"Крепись, чудак!" — цветут тюльпаны на сырых подвалах,
Где громогласно жизни звук ласкает раны,
Где крапив; по локоть барду руки обжигает.
Надежда умирает, болен мир, а с миром болен я.
Но маслом счастье ускользает, словно молодость.
Скворчит на сковородке трезвых мыслей ненависть,
Бурчит загадку на плече засевший демон:
— "Осуждаемо пускай, зато как весело!"
А ангел спит. Простите...
А ангел умоляет приходить в себя:
— "Переступи ловушки, что расставил дьявол!"
О, сатана, ты заставляешь грех взять на душу — специально!
Обычно спирт виной, когда по кругу хороводом ходит голова.
Но не сегодня, не сейчас, не для печати:
Слова, поступки, бремя — сердцу предначертано страдать.
Так не чертил углём в пещерах первый человек,
Средневековый брал любовь мечом и в латах.
Такая правда в сказках спрятана от детских глаз — в сюжет.
Такое на Востоке принято считать нормальным.
Бить топором старуху, да в темнице гнить.
Наполеон без жалости убьёт — всё ради Бонапарта.
Хотелось ярких красок Ренуара, мелодрам Бальзака...
Мечталось прыгнуть с крыши — под сюжет Ремарка.
А жизнь — грехи Содома и Гоморры
Под смрад гниющих ценностей де Сада...
Не нужно нам Набоковских Лолит!
Я чист товарищи присяжные, в рубашке, та без пятен
"Так странно, странно это всё..." — болеет мир.
Болею я. Проснись, ты тоже захворала.
Я распластался трупом поперёк дивана —
И захлебнулся траурной печалью,
Забвенно задыхаясь, морду спрятав в самый нежный из возможных мне углов.
Суды, гиены, общество, морали,
И голос, что внутри всё говорит: — "Срази реальность!"
И руки, что так крепко связаны на миг узлами,
И мыслей сонм, о том как нужно поступить нам далее.
И странно всё... Я рад, что вы ***** понимаете.

Посвящается К.С.С.
18.07.2025, Таллинн