Я жалкий поэтишко

За неудачей неудача,

Я ведь юный разгильдяй.

Пыл отнюдь мой негорячий,

Но послушал я стихи,

И теперь завсегдатай

Я властель чепухи!

Я поэт—пишу стихи!






Порылся я в квартирных закромах.

Отрыл отцовское пальтишко.

Верный знак держал в руках,

Верный знак держал мальчишка.

Он не школьник, не студент,

Он поэт—интеллигент.



Сколько тяжести в убогом поэтишко!

Нет страсти, нет мечты, идеи тоже нет.

Для пущей важности купил он сигарет,

Из ларька украл бутылочку  винишка

И пошел строчить, творить

В надежде чудо получить.





А что же это—ваше чудо?

Что ищит ревностно зануда?

А дело вот в чем:

Грустит поэт неделю, год,

Курит он и много пьет,

А тоске все не почем.

Как бы грубо не звучало

В поэте нету ничего,

За его душой стояло

Только презабавное брюшко

И дряхлое пальто,

А больше не найти в нем ничего.




И грущу я злою грустью,

Не поддался уговорам и стихам.

Сплюнул б настоящий хам,

А у меня на сердце пусто.

Полно уж искать

В ботинке божью рать,

Пора , пойду я спать

В потную кровать.




Пишу  дурно и безвкусно.

Я тот еще урод,

По-моему, очень гнусно,

Что такие раскрывают рот.





Хотя, быть может, не урод я,

Быть может, нравственный калека.

Знаю, так  неправильно, нельзя,

Но без греха не станет человека.

Да, Лжедмитрий, лжепоэт, я самозванец.

Пусть сбежал с лица румянец,

Я живее всех живых.

Душа поет, душа страдает,

Зарождает, потухает.

Я живее всех живых

 Стариков и молодых.