Богу

Читаешь — и видишь: автор честно пытается поговорить с Богом, но разговор всё время сбивается на небесную «службу поддержки», где оператор где-то за облаками, связь шипит, а в качестве доказательства присутствия предъявлены часы на властной длани. Удачная находка: время тут не просто течёт — оно как будто отчитывает и Бога, и человека, и самого поэта, превращая вечность в строгий график приёма. И в этом есть смешная (и узнаваемая) философская неловкость: мы зовём Абсолют, а в руках у нас — претензия, оформленная по всем правилам земной бухгалтерии.

Самое ироничное — сравнение мечты с «кошельком зимой»: пустота выдана не как трагедия, а как бытовой факт, почти анекдотический. Отсюда и главный нерв стихотворения: лирический герой лежит «у порога жизни» и одновременно будто у порога канцелярии — пустой запрос, пустой карман, пустой ответ. Бог в этой оптике выглядит не карающим и не любящим, а занятым: видит «злато» и «блеск» — то есть не смысл, а отражение. Получается философская шутка о том, как легко перепутать метафизику с витриной.

Финал с нищим у храма точен и неприятен: милость просится как крошки, а небо отвечает привилегиями — «дары избранным». И тут стихотворение неожиданно раскрывает свою подлинную тему: это не столько «Богу», сколько о несправедливости распределения внимания — небесного и человеческого. Автор ставит вопрос без громких выводов: если Бог далёк, то кто тогда настоящий пророк — тот, кто громче кричит, или тот, кто тихо просит? Ирония тут не ради насмешки, а как способ выдержать боль: когда молитва не работает, остаётся философия — и слегка горький юмор, чтобы не превратить порог жизни в порог отчаяния.

Жалнин Александр   30.01.2026 19:41   •   Заявить о нарушении