Из Франтишека Грубина

Я тыщу планов отнесу
На завтра: ничего не поздно.
Мой гроб еще шумит в лесу.
Он - дерево. Он нянчит гнезда.


Это отрывок из стихотворения чешского писателя и поэта Франтишека Грубина в
переводе Владимира Яворовского. Почему именно он? Наверное, это самый
цитируемый, можно даже сказать вирусный отрывок не только этого стихотворения, но и всего творчества автора.
Попробуем разобраться к каким приёмам прибегает автор и что именно цепляет
цитирующих его людей.
В этом коротком отрывке мы видим удивительное слияние жизни и смерти. Сначала автор как бы говорит нам, что все еще впереди и жизнь не заканчивается завтра, дела подождут. Я бы сказал, что эта мысль притягивает современного читателя, заменяя уже порядком избитое в поп-культуре латинское крылатое выражение “Carpe diem” -
“Живи настоящим”, и это дает надежду не только на светлое будущее, которое лежит
впереди и никто его отнять не в силах, но и на то, что жизнь, она — здесь и сейчас. Особенно в век глобализации и цифровизации, где нужно сохранять темп, чтобы не остаться позади идея “отнести на завтра тыщу планов”, кажется очень тревожной, но автор сразу же успокаивает нас: “ничего не поздно” и появляется чувство неожиданной трезвости и спокойствия: время еще есть.
И в то же время "Memento mori" — не менее пережеванная культурой "цитирования" фраза на латыни, которая очень хорошо ложится на этот отрывок — "Помни о смерти", потому что смерть неотвратима. В следующей же строке автор и сам вспоминает, что смертен, но как он это делает? Он прибегает к противопоставлению через олицетворение.

"Мой гроб еще шумит в лесу.
Он - дерево. Он нянчит гнезда."

Он говорит о смерти через жизнь. ("Удивительно, как красота и смерть, радость и тлен необходимы друг другу и друг друга обусловливают." Герман Гессе)
Гроб, как символ смерти и дерево, как символ жизни — они не просто единое целое, они —  одна и та же сущность разделенная временем. Дереву суждено стать гробом — в этом есть конечная точка его бытия, но время для этого еще не пришло. Но это не конец, дальше поэт укрепляет и так жизнеутверждающую позицию: "Он нянчит гнезда" превращая гроб(символ смерти) в родителя(символ жизни), причем символ этот оказывает на читателя впечатление более сильное, превращая природное начало(дерево) в социальное, человеческое, родное. В то же время автор  не забывает о его конечной ипостаси, потому что речь идет именно о гробе: "ОН нянчит". Его судьба становится понятна, как и судьба автора и наша с вами, но сейчас задумываться об этом рано, потому что мы отделены от судьбы временем. Таким образом именно через смерть достигается апогей величия жизни: фатализм смерти оказывается слабее сиюминутности жизни. Привычные нам образы обретают новую форму в стихотворении, которому почти три четверти века. Что ж, позволю себе еще одну цитату, в этот раз Евгении Беркович "...когда неизменна суть, художнику остается работать с формой".
Быть может именно этого нам всем так не хватает.