Две Сестры

Жили две сестры меж степей и льдов,
Две струны одной натянутой тетивы родов.
Старшая-как корень, спрятанный в земле,
Младшая-как отблеск в рекламном огне.

Жили две сестры-один общий дом,
Меж степей и льдов, под тяжёлым небом.
Одна-глубина, другая-блеск витрин,
И их спором дышит расколотый мир.

Старшая идёт тропой тихих куполов,
Бережёт рассказы незапамятных веков,
Слушает, как ночь шепчет: «Не руби мосты,
Золото не стоит разорванной черты».

Младшая ловит блеск чуждых площадей,
Верит в свет витрин, музыку огней.
Ей мерещится, что счастье-смена масок дней,
Лёгкая постель «там», а не земли своей.

Между «вера» и «витрины» треснул общий дом,
Слово стало острым, как осколок. Гром…
И когда меж ними треснул общий дом,
Каждый слог, как камень, каждый взгляд-как гром.

Спор сорвался криком, хлещущим в упор,
Нить на шее младшей не выдержала спор.
Рассыпались бусы, покатились в пыль,
В переулки, трассы, в утреннюю хмарь.

Каждый гладкий камень, катясь с крыльца,
Обрастал стеклом, железом, колёсами, дном…

Расползлись по стране бусины-змеи,
Собирать на остановках отцов, сыновей,
У усталых плеч-билет-«до других полей»,
Полей-луны, переплетённых паутиной сетей,
Где не видно ни начала, ни чертей.

Над дорогами встают безголосые птицы,
Без перьев, без песен, только гул из глазниц.
С неба льются дожди без запаха земли,
Град, в котором зёрна так и не взошли.

Птицы без песен рисуют над домами круг,
Дождь не поит-лишь выжигает вокруг.
Каждая капля-чей-то сорванный вздох,
Чей-то незаданный: «Ты ещё ждёшь?»

Старшая глядит, как из отколовшейся земли
Выдёргивают люд… Те бусины-змеи вяжут чёрный путь,
Где назад-уже тоньше, чем чья-то грудь.

Птицы без песен роятся над домами,
И дождь не поит-только пишет шрамы.

Младшая всё тянется к дальнему огню,
Не заметив сразу, как в своём бегу ко «дну»
Подставила плечо сестры под чужой прицел,
Под такой холодный град-не для озимей сёл,

Под такое небо, где не видно весны,
Только длинные тени несбывшейся вины.

Степной, скифский ветер шепчет им в ответ:
«Когда делят сестёр на “вчера” и “нет”,
Бусы падают с шеи не в детский сундук,
А в ржавые рельсы и колёсный звук.

Птицы без песен, дожди без весны
приходят туда, где забыли сны,
где младшая верит в блеск витрин,
а старшая держит хребет половин».

Так и ходит народ под этими судьбами,
С бусиной в груди и тяжёлым небом над лбами.
Одни растворились в шуме трасс и витрин,
Другим до сих пор не зажить этот скифский клин.