Тюрьма без затворов

Вот опять. Сбой. Короткое замыкание в мозгу.
Искры под кожей. Каждый нерв — оголённый провод.
Я читаю строку — а в голове только тела, их изгибы, их дрожь.
Это не желание. Это система. Дала сбой. Дала сбой.
Твоя улыбка, случайный взгляд — мой разум строит похабный сюжет.
Мне стыдно. Я не зверь. Но внутри щёлкает затвор.
И я уже не человек. Просто объект. Биологический объект.
Это не страсть! Это авария в 3D!
Заводная пружина, что ломает мне рёбра!
Я — рана на двух ногах, голод, которому не нужна еда!
Гиперсексуальность — тюрьма без цепей и запоров!
Хочу тишины в крови! Покоя в плоти! А не войн!
Но каждый атом кричит, требует жертв, пахнет позором.
Я избегаю касаний — от искры будет пожар.
Бегу от разговоров, где сквозит двусмысленный намёк.
Я устал быть заложником этой плоти, этих гормонов.
Каждый день — битва. И я проигрываю. Снова. И снова.
Строю стены изо льда. Стараюсь быть глух и слеп.
Но она бьёт изнутри. Эта сила. Вечный запрос.
И когда я почти победил, почти стал святым —
Шепчет: «Смотри на изгиб шеи. Ты жив. Ты пуст. Ты мой.»
Это не страсть! Это авария в 3D!
Заводная пружина, что ломает мне рёбра!
Я — рана на двух ногах, голод, которому не нужна еда!
Гиперсексуальность — тюрьма без цепей и запоров!
Хочу тишины в крови! Покоя в плоти! А не войн!
Но каждый атом кришет, требует жертв, пахнет позором.
И ловлю себя на мысли: Кто во мне живёт?
Тот, кто любит закаты, книги, твой голос в трубке?
Или этот зверь, для которого весь мир — лишь триггер, поле для охоты?
Плачу от бессилья. От пытки быть вечно голодным.
Нет возвышенной любви, когда твой разум
Любую нежность на части рвёт, как мясо. Только телом дыша.
Так не зови меня похотливым. Не зови бабником.
Это диагноз. Болью написан на зрачках.
Это не сила. Это слабость. Вечный приступ.
Я не хочу тебя. Мне нужно всё. И это — ничего не значит.
Просто… горит. Всё время горит.
И сгораю я. Сгораю я.