Муравьи, морковка, лужа

Хоть тема такая порядком избита,
А новой пока на поверхности нет,
Под зиму Медведь по вопросам их быта
Решил со зверьём провести тет-а-тет.

Медведь, вынув морду свою из берлоги,
А всё остальное оставив внутри,
Зверью указал: «Поразборчивей слоги,
Чтоб сразу я понял, и сопли утри!

Вот я перед вами, открыт для беседы,
Напряг свои уши и телом затих.
Проблемы озвучьте – увидите, следом
Решу непременно и правильно их.

Наверное, много у вас их за лето
В норе накопилось, в дупле, под кустом?
Готов, обещаю, я взяться за это,
И очень всё скоро свершится притом».

Кабан прокряхтел: «Желудей очень мало!
Куда подевались? Под дубом их нет.
Истёрлись копыта, и рыло устало
Хоть что-то себе отыскать на обед.

Ведь, помнится, было дубов два десятка,
И с каждого горы всегда желудей.
А раз не имею, как прежде, достатка,
Я стал в задней части намного худей».

Медведь сдвинул брови: «Проблема известна!
Дубы измельчали, свалились потом.
Пройти между ними бывало мне тесно –
То лапой задену, а то и хвостом.

Частенько и сам без еды не расту я,
Ищу что поесть по соседним лесам.
Ты жёлуди просто не ешь подчистую,
И вырастет дуб дополнительный сам».
 
Тут Заяц с вопросом: «Спросить мне неловко,
Я ем то кору, то лесную траву.
Вы как-то сказали о сладкой морковке.
Когда я увижу её наяву?

Косой на глаза я живу от рожденья,
Давно на морковку разинул роток.
С неё, говорят, улучшается зренье.
Его мне поправить бы хоть на чуток».

«Морковка? Морковка! Ну как же?! Известно! –
Медведь улыбнулся. – Такая она!
Её рассадил я в лесу повсеместно,
Но только не всем и не сразу видна.

Судьбы не страшны вам шальные удары,
Набьёте морковкой голодные рты.
Скорее ищите от власти подарок,
Пока всю морковку не съели кроты».

Спросила и Белка: «Лихой Вы затейник
В вопросах, где можно от пуза пожрать!
Теперь же ответьте, кто влез в муравейник
И в нём разозлил муравьиную рать?

А думал ли кто о последствиях здраво?
Не знаю, как мне отбиваться сейчас!
Они же в дупло моё лезут оравой,
Кусают, как осы, то в нос, то под глаз».

Медведь почесал себя лапой под глазом:
«Букашек увидела – сразу же в крик! 
Вот я не боялся букашек ни разу.
Увижу букашку, и в сторону – прыг!

Что так получилось, конечно, печально!
Ты прыгай почаще – совет мой таков.
А тот муравейник задел я случайно,
Но сделать успел все же десять прыжков, –

Медведь шевельнулся в берлоге всем телом:
Щекотно в боках, зачесалось в хвосте. –
Меня отрывать от работы не дело!
Вопросы вы всё задаёте не те.

Вот ветром подуло, и солнце не греет.
Дождётесь все точно мороза атак!
Давайте с иным разберёмся скорее!
Ну что, у кого перед домом не так?»

И Мышка Медведю поддакнула тут же:
«Конечно, не те! Им бы только своё!
Вот я расскажу про огромную лужу.
Убрать бы скорее с тропинки её.

Проходу мешает и слева, и справа.
А чтоб перепрыгнуть, так точно никак.
А если она превратится в канаву,
А если промоет однажды овраг!»

Медведь шмыгнул носом: «Вода – это горе!
Морозы ночами уже настают.
Вот в лёд превратится та лужица вскоре,
Получишь тогда небольшой, но уют.

Вопросов осилил сегодня в достатке.
По быту позиции ваши ясны.
Теперь по домам! Снов желаю вам сладких!
И я буду лапу сосать до весны».

За свой тет-а-тет исключительно гордый,
Потешив немного им эго своё,
В берлогу упрятал Медведь свою морду,
Надолго забыв про лесное зверьё.

Запрыгала Белка, метаться стал Заяц,
Кабан посадил желудей двадцать пять,
А Мышка, напрасно круги нарезая,
Стояла у лужи широкой опять.


14 декабря 2025 г.