Записки окруженного

Вокруг укрепления мёртвый туман.
Назад путь отрезан — смертельный капкан.
Прилёты и дроны, запасы пусты.
Мы тонем в объятиях проклятой войны.

С окопов доносится стон или крик.
И в грязной руке пожелтевший дневник.
Я трачу патроны — жгу как могу,
Но смерть нас подводит к косому клинку.

Час пятый пошёл — я счёт потерял.
Не помню уже, что в дневник записал.
Бинтов больше нет — осталось тряпьё
Солдаты, в молитвах, сжимают цевьё.

Это ад под замком, и ключа у нас нет.
Мы кричим в небеса, но где же ответ.
Мы остались сражаться — не сдаться врагу
И мы продолжаем сражаться в аду.

Не прожить эту ночь, не вернуться назад.
На ощупь пишу — взор размыла слеза.
Но голос внутри твердит мне опять.
«Врага за позицию не пропускать!»

Пылают поля и ложатся кенты.
И дроны снуют — не стихают винты.
И враг беспощадно давит огнём.
И сбросы с напалмом сжигают живьём.

Нас враг не щадит — и мы не щадим.
Я вижу в бойницу руины и дым.
Смерть идёт по стопам, а я всё дышу,
Дрожащей рукой в дневник я пишу.

Час шестой — шесть двухсотых за час.
Смерть за спиной, свет надежды угас.
Радейка умолкла не давши ответ.
И на подкрепление расчета уж нет.

Назад нет пути, впереди только страх,
Безвозвратна угасла надежда в глазах.
Сгорел пулемёт — на исходе патроны
И роем снуют ненавистные дроны.

Живые не верят, что будет рассвет,
А мёртвый не скажет победы секрет.
Эпитафия смерти — кресты на стволах.
Утерянный счёт в бесконечных смертях.

Я не спаситель, не праведный свет.
Я просто дожил и увидел рассвет.
Из дюжины раненых, выжило ноль.
Я ранен в плечё — я теряю контроль.

И вижу друзей я по всюду тела.
Пишу я в тетрадку все их имена.
И если читаешь ты этот дневник,
В нём — мой последний отчаянный крик!

И слышу я выход, снаряда полёт.
И знаю, грядет мой последний прилёт.
И вот – последняя строчка дрожит
«Мы сделали всё... Чтоб вы, могли победить.»