Сэр

Смешная история из воспоминаний нефтяника Крайнего Севера, записанная со слов автора.

Это было после развала Союза, в середине девяностых годов.
Я работал на добыче нефти и был настоящим «нефтяником»! Получал к тому времени северные надбавки в размере 80% к зарплате. В народе бытовало мнение, что сначала надо поработать на Север, а уж потом Север будет работать на тебя! Трудно было психологически: проработать пять лет, получить все «полярки», взять и уволиться. В общем, здорово придумали эти надбавки — по-человечески.

На добыче нефти я работал слесарем, предварительно проработав на ремонте погружных насосов и на подземном ремонте скважин (ПРС). Короче, я знал, откуда ноги растут.
Добыча нефти велась на так называемых кустах. Куст — это скопление скважин. Скважины были работающими или «мёртвыми», на которых добычи не было, — «памятники». На месте «мёртвых» скважин устанавливали бетонный куб. Печальное зрелище!

Люди были укомплектованы по цехам, бригадам и звеньям. Наша бригада имела свой фонд — количество кустов, закреплённых за бригадой. А кусты были распределены между членами бригады по звеньям. На одном из кустов, доставшихся нам с Иваном Антоновичем, мы и трудились.

Мы были одного возраста, и работать вместе было легко. Он проработал на Севере много лет, трудился механиком в цеху, потом ушёл с руководящей должности на добычу, поменяв, как и я, ручку на лом. Я тоже с нефтью был на «ты». У меня по жизни было так: я всё делал с конца. В начале трудовой деятельности я работал на переработке нефти, а в конце — на её добыче. В промежутке своего жизненного пути я работал начальником отдела снабжения на большом заводе, но жизнь закинула на Север, и стал я слесарем по добыче нефти. Непростое было время!

Мой напарник был своеобразным человеком. За много лет работы на Севере он не один комплект спецодежды получил, но её не износил. А почему? Вот здесь собака и зарыта!
Спецовку он складывал, а когда уезжал в отпуск, на свою малую родину в Белоруссию, увозил её с собой. Иван Антонович укладывал в сумки стёганые брюки, фуфайки, шапки меховые, валенки, ботинки, термобельё с начёсом и без, рукавицы на меху и без, комбинезоны, куртки, накомарники — шляпы с сеткой. На родине, в деревне, у него было много друзей, которые за счастье считали получить одёжку с барского плеча.

На Севере люди живут от отпуска до отпуска, в прямом и переносном смысле. Приехав из отпуска, сразу на следующий день люди готовятся к следующему. Кто? Да, в основном все! Начинают копить деньги, копейку к копейке, рублик к рублику. Существует ошибочное мнение, что на Севере деньги не считают. Наоборот, считают. Ох, как считают — не так просто они даются, чтобы их не считать!

Мой коллега не был скрягой и счёт деньгам знал. А самое главное, как истинный житель сельской местности, он любил прихвастнуть. Мол, у него, как в Греции, всего навалом, особенно этой спецодежды — видимо-невидимо. На его родине так и думали, что у Ивана Антоновича всего полно и некуда всё это девать. Ведь на фоне отпускного вида, где наш герой всегда в галстуке, чисто выбрит и слегка подшофе, можно поддаться этому мнению. Но никто не мог представить, что мой напарник много лет работал в одной и той же спецовке. На его фуфайке много лет не было пуговиц, она была обвязана вокруг талии нашего героя куском медной проволоки, которую по какой-то причине не сдали в металлолом.

Весной, осенью и вообще в ненастье, при атмосферных осадках, у Ивана Антоновича было преимущество по отношению к нам. Его гардероб был непромокаемым, он был постоянно сухой и лоснился от защитной плёнки, созданной из нефти и сопутствующих полезных ископаемых.
Иван Антонович был непривередливым человеком. Он к жизни относился философски, на мелочи не обращал внимания. Фраза «не место красит человека, а человек место» — это было его кредо. С коллегой мы частенько беседовали о житье-бытье.

Вот однажды на одной из скважин потёк сальник, это не страшно, такое бывает. Мы с напарником быстро набили сальник, собрали инструмент и пошли в вагончик для операторов, чтобы погреться и покурить. Улеглись на топчаны. Лежим и мирно беседуем. Вдруг, неожиданно для меня, коллега говорит: «Эдуард! А давай мы с тобой будем друг друга сэрами* называть!» Я чуть не упал с лежанки, хохотал долго и до слёз. На мой вопрос: «С какого перепугу мы станем это делать?», он, не задумываясь, ответил: «Мы в городе Муравленко только двое носим шляпы!» Видно было, что он давно обдумал этот вопрос и обосновал. Попробуй поспорь против таких аргументов!
Я давно уехал с Севера, давно на пенсии, но если мне встречается слово «сэр», я задумываюсь и тепло улыбаюсь.             
 
Сэр* (англ. sir ; старофр. sieur «господин, государь» ; лат. senior «старший»)